Наутро я проснулся раньше остальных и отправился с мельником Степаном на торговую площадь Мурома. Недавние события с ректором Горевским не помешали горожанам заниматься своими делами — рынок гудел от многоголосья торговцев и покупателей. Прилавки ломились от товаров, а в воздухе витали запахи пряностей, свежего хлеба и дублёной кожи.

— Сюда, боярин, — Степан уверенно вёл меня к магазину, где велась торговля магическими товарами и предлагали самые выгодные цены.

На прилавках мерцали разноцветные кристаллы, алхимические эликсиры переливались всеми оттенками радуги в стеклянных флаконах, а рядом с ними лежали связки трав и корешков с едва заметным свечением — Реликты низшей категории.

Перед продажей я тщательно отобрал часть трофеев для личного использования — примерно 15%. Из общего количества крошечных кристаллов — примерно 56 штук, несколько десятков малых и семь средних — я оставил себе, чтобы позже провести ритуалы поглощения с Василисой и Полиной. Кроме того, я придержал два крупных кристалла: один красный и один пурпурный, зная их особую ценность для боевых и ментальных практик соответственно, а также гигантский кристалл — ядро Жнеца, на который у меня были особые планы.

Степан, хоть и был простым мельником, обладал удивительной коммерческой жилкой. Он искусно торговался с купцами, не позволяя сбить цену ниже разумной.

— За такие кристаллы вы предлагаете всего двести пятьдесят? — возмущённо восклицал он, демонстрируя малый голубой кристалл. — Да вы только взгляните на чистоту! На глубину цвета! Такой в Сергиевом Посаде ушёл бы за триста как минимум!

Купец, пожилой мужчина с аккуратно подстриженной седой бородой, задумчиво вертел кристалл, разглядывая его на свет.

— Двести семьдесят, — наконец произнёс он. — И ни копейкой больше.

Степан бросил на меня вопросительный взгляд. Я едва заметно кивнул — цена была справедливой.

К полудню наши мешки опустели, а кошельки приятно оттягивали пояса. Мы выручили четыре тысячи двести сорок пять рублей — огромную сумму, которой хватило бы на покупку небольшого городского дома. Степан сиял от гордости, пересчитывая выручку.

— Отличная работа, — похвалил я его, бросая серебряную монету нищему старику, просившему подаяние у ворот рынка. — Теперь на обед, к остальным.

Мы направились в трактир «Золотая рыбка» неподалёку от центральной площади, где договорились встретиться со Святославом, Василисой и Полиной. Внутри было чисто и уютно: деревянные, хорошо отполированные столы, резные стулья с удобными спинками, и приглушённый свет от окон, занавешенных лёгкими шторами. Запахи свежеприготовленной пищи заставили мой желудок напомнить о себе голодным урчанием.

Компания уже ждала нас за угловым столом. Василиса, одетая для маскировки в скромное синее платье, шляпу и очки, что-то оживлённо рассказывала, а Полина внимательно слушала, подперев подбородок ладонью. Святослав заметил нас первым и радостно помахал.

— Как торговля? — поинтересовался он, когда мы подсели к столу.

— Отлично, — я довольно хлопнул Степана по плечу. — Этот человек — прирождённый торговец.

Степан смущённо кашлянул, но по его лицу было видно, что похвала пришлась ему по душе.

После того как мы сделали заказ — жареную осетрину с гречневой кашей и ежевичный морс — разговор перешёл к планам на день. Нужно было решить вопрос с транспортом для возвращения в Угрюмиху.

— Кстати о транспорте, — вдруг вспомнил Святослав, — я ведь не рассказывал тебе, чем занимается мой отец?

Я отрицательно покачал головой, разламывая хрустящую корочку свежеиспечённого хлеба.

— Он владеет автомобильным салоном, — с гордостью сообщил кузен. — Единственным официальным дилером в Муроме! Если хочешь приобрести машину, лучшего места не найти.

Я хмыкнул, оценивая информацию.

— Удобно, — признал я. — Как раз подумывал о покупке. Наши путешествия становятся всё дальше, а лошади — не самый быстрый транспорт.

В глазах Святослава зажёгся энтузиазм:

— После обеда можем заехать! Познакомлю с отцом, заодно и посмотришь, что есть в наличии.

— Звучит, как план. Пора пересесть на стального коня!

Холодный лунный свет пробивался сквозь узкое зарешеченное окно, расчерчивая каменный пол тюремной камеры неровными бледными полосами. Горевский, некогда влиятельный Магистр третьей ступени и глава престижной Муромской академии, сидел на жёсткой койке, обхватив голову руками. Его запястья стягивали тяжёлые аркалиевые оковы — особый металл, блокирующий любые магические способности. Для мага такого ранга это было равносильно ослеплению и оглушению одновременно.