– Я же говорил, – заметив моё удивление, сказал Малахит, – мы могущественней, чем ты думаешь.

Были и неудобства. Вертолёт не приземлялся. Перемещались мы на скинутых вниз тросах. Нашлось место и для носилок. После получения заложников, мы подобрали Илью. Он был слаб, но перед тем, как рассказать ему о смерти Рогнеды, я попросил обездвижить парня ворожбой. А то ещё кинет в ярости какое-нибудь заклинание, мне придётся защищаться и не сдержу слово.

Вскоре вертолёт доставил нас за пределы полигона. Мы отстегнули тросы, забрали тела умершей Рогнеды и обездвиженного Ильи. Не говоря ни слова и не прощаясь, вертолёт Общества вместе с Малахитом и бойцами бесшумно улетел. Я знал, что Юра появится в ближайшие дни, чтобы через регального нотариуса закрепить договор. Слову боярина Ермолова он верил, но это нужно было на случай моей смерти. Значит, до подписания договора хотя бы Малахит не будет пытаться меня убить.

Кстати, о моём убийстве.

– Ребят, я не могу сказать, что произошло, – обратился я к Берте и Гимаеву. – Пока не могу. В интернат я тоже временно не могу вернуться. Чтобы не заставлять вас врать, расскажите там всё, как было. На нас напали неизвестные. Юра-малахит с бойцами спасли от смерти. Почему? Не знаете. Об этом договаривался Ермолов. Куда делся Ермолов? Тоже не знаете. Попросил доставить тело Рогнеды в интернат и ушёл в неизвестном направлении. Где Юля, Илья и Букреев вы не знаете.

– Ты опять начал?

– Не кипятись, боец. Куда я без вас?

Я предупредил возмущение Талгата. Понятно, что хочет молодой боярин. Да и Берта тоже. Кроме ответа на вопросы, им нужно позволить помочь мне.

– Завтра вечером, точнее уже сегодня, тусуйтесь у городского морга. Только уходите из интерната поодиночке и с интервалом хотя бы в пару часов. Никому ничего не говорить. Лишнего не болтать. При себе иметь все возможные скиллы. Я вас найду.

– Оружие? – глаза Талгата загорелись.

– Какое достанете. Всё пригодится.

– Степень опасности? – спросила Берта.

Перед тем, как ответить, я задумался.

– Может, миром решим. Но если нет, то или мы их, или они нас.

Сказал правду. Я пока не знал, какую роль играют во всей этой истории Вожеватовы. Но не сомневался, что разговор будет жарким. Поэтому нужно поспать, восстановить силы и поговорить с Орловым.

Деньги и одежда в этот раз были. Но я предпочёл не светиться в гостиницах и парках, а переночевал в лесу. По эту сторону полигона, конечно же. Утром поймал попутку до центра, нашёл место, где принять душ, привёл себя в порядок и обновил одежду в ближайшем магазине. Перед тем, как действовать дальше, мне нужна была информация. Я завтракал в кафе, когда услышал знакомый голос.

– Приятного аппетита, Модест Альбертович. Получил ваше сообщение на пейджер. Рад, что вы живы.

Следователь Орлов. Я вызвал Петра Петровича, чтобы узнать об Игнате и Юле. Порывшись в памяти, понял, что информации недостаточно. С Юлей Модест стал встречаться за полгода до того, как я реинкарнировался. Познакомились на улице, «случайно». Тут я не удивился, что помог в этом Эдик Панкратов. То, что она из интерната я не знал. Дома у девушки не бывал, встречались только у меня. Да и встречи были «односторонние». Юля, когда ей надо было, сама находилась. Или звонила, или приходила. Я её никак вызвать не мог. Даже телефона не знал.

В интернате, что удивительно, о Юле тоже мало знали. Отец привёл её только в этом году. Где девушка была раньше и откуда она вообще взялась никто не знал. Поэтому, увидев Орлова и дав ему сесть за столик, я сразу начал с главного.

– Что вы можете рассказать о Вожеватовых?

– Вожеватовых?

Пётр Петрович улыбнулся и сделал заказ. Отвечать он не спешил. Когда официант ушёл, Орлов ещё подождал немного и продолжил.

– Помните, когда я подвозил вас с Бертой до интерната, вы сказали об Ольговичах? Я насторожился и спросил, откуда вы знаете. Но вы предпочли соврать, что подслушали разговоры курсантов.

Точно, было дело. Я тогда решил не афишировать установившуюся связь с Игнатом и того факта, что обнаружен бункер. Поэтому наврал, что в интернате ходят слухи, а я внимательно слушаю.

– Не стоило, Модест Альбертович. Слово «Ольговичи» редкое. Я бы даже сказал запрещённое. Не могли его произносить курсанты. Тем более в случайных разговорах, – Орлов вздохнул и решился. – Если бы я знал, что вы так далеко зашли, то поведал бы историю Игната Олеговича Вожеватова и Юлии Борисовны Вожеватовой.

– Борисовны? Она разве не Игнатовна?

– О, нет. Юля не дочь Игната. Она его жена.

Мне шестнадцать, мне шестнадцать. Вот, блин, пигалица-переросток! Понадобилось полминуты, чтобы прийти в себя.

– Теперь я вас очень внимательно слушаю, Пётр Петрович.

И Орлов рассказал. Сенсорика подсказала, что следователь выкладывает все карты. Конечно, пару козырей и краплёных тузов оставил за пазухой, но я не сомневался, что разговор решающий. Следователь снял с меня маску для сна и показал, наконец, во что я играю и с кем.