— Остолбень! Не спорить он пришёл.

Борислав Владимирович встал из-за стола, подошёл к оставленному переговорщиком письму, взял его и направился к очагу. Подойдя к огню, бросил в него свиток, даже не развернув и не посмотрев, что там написано.

Свиток тут же вспыхнул аккуратным, ровным пламенем и довольно быстро сгорел. Но не весь. Упав в очаг, он оказался внутри него примерно на три четверти. И вот эта часть свитка сгорела, а небольшой кусочек упал на пол, словно срезанный невидимым лазерным скальпелем. И он не загорелся на полу, он даже не дымил. Просто лежал и всё, словно его вообще не касался огонь.

Теперь я уже точно был уверен: пламя в очаге имеет магическую природу. И видимо, каким-то образом оно этим очагом ограничено. Удивительно. Безопасный очаг. Мечта пожарного.

Князь тем временем вернулся за стол, тяжело вздохнул и произнёс:

— В одном он прав: помощи ждать не стоит. Подвёл Светозар.

— Он просто не успел, — попытался защитить нашего союзника дядя. — Видимо, златичи перекрыли ему все подходы к нашей земле.

— От этого не легче, — усмехнулся князь. — Но мы и сами сильны. Одно дело хвастать, что ты разрушишь стену, другое — её разрушить. Будем стоять, а там посмотрим!

— Надо принимать мир, Борислав, — неожиданно произнесла княгиня.

Она сказала это негромко, но очень уверенно. Все сидящие за столом тут же на неё посмотрели. Дядя с осуждением, остальные — приготовившись слушать дальше. Похоже, в этом мире, или в этом отдельно взятом княжестве женщина вполне имеет право голоса.

— Надо принимать мир, Борислав, — повторила княгиня. — Я тоже не сомневаюсь, что мы отстоим Велиград и все наши земли. Но что потом? Ни Княжий Посад, ни Старгород нам не взять. Мы не сможем забрать Престольные земли, ты ведь это понимаешь. Ни сами не сможем, ни со Светозаром. А если так, то ради чего мы воюем?

— Ради чести, — произнёс князь. — Ради правды.

— Ты не уронишь чести, приняв мир, — возразила княгиня.

— Великий престол принадлежит Бориславу по праву! — влез в разговор дядя. — Мы должны сбросить узурпатора!

Я пока ещё не понимал, за какой престол идёт война, но уже заметил, что с нашей стороны горит желанием воевать только дядя. А учитывая моё к нему, мягко говоря, нехорошее отношение, я как-то сразу стал противником этой войны.

— А вы что скажете, воеводы? — обратился князь к дружинникам.

— Армия врага сейчас как минимум раза в три больше нашей, но мы дома, поэтому Велиград мы отстоим, — после некоего раздумья ответил Миронег. — Но взять Престольную землю будет сложно. Если союзники не помогут, то шансов на это практически нет. Прости, господин, за правду.

— Главная проблема в том, что наши земли отрезаны от всех союзников, — сказал Лесьяр. — И мы не знаем, придут ли они в итоге на помощь. А самим нам Княжий Посад не взять.

— И ещё я уверена, что огневики на стороне Станимира! — заявила княгиня.

— Братство всегда держит нейтралитет! — возразил дядя.

— Братство всегда выступало за порядок и закон! А в этот раз чаровники даже на словах не поддержали Борислава! — парировала княгиня.

— Это нейтралитет!

— Это доказательство того, что огневики поддерживают Станимира!

Ситуация накалилась, и чтобы она не перешла в открытый конфликт, князь снова ударил кулаком по столу. И в возникшей тишине произнёс:

— А что ты скажешь, Владимир?

Это было неожиданно, я не был готов к тому, что моё мнение спросят. Пришлось выкручиваться.

— Ты не знаешь, отец, зачем Мстислав позвал нас через час к главным воротам? — ответил я вопросом на вопрос.

— Наверное, к этому времени ждут ещё подкрепление и хотят, чтобы мы на него посмотрели и испугались, — сказал князь. — Но это ничего не решит.

— Может, всё же сходим и посмотрим? — робко предложил я. — А потом уже примешь решение?

— Можно и сходить, — согласился князь. — Мне даже любопытно.

В нужное время мы все стояли на смотровой площадке небольшой башенки, расположенной на крепостной стене примерно в двадцати метрах от главных ворот. Отсюда открывался отличный вид на долину перед городом и на расположенную в этой долине армию врага. В отсвете занимающейся зари её можно было разглядеть уже совсем хорошо.

— Смотри, господин! Слева! — закричал, обращаясь к князю, дежуривший на башне дружинник и для верности указал пальцем в нужную сторону.

А смотреть там было на что. Мне в принципе всё, что здесь происходило, было в диковинку, но то, что мы увидели, поразило даже моего отца — я про себя начал называть князя так, стараясь побыстрее свыкнуться с тем, что я теперь княжич Владимир. Что-то мне подсказывало: чем быстрее я с этим свыкнусь и адаптируюсь к новому миру, тем больше шансов у меня будет на выживание в нём.