Лестница, по которой я спустился, была не главной, она выходила в угол центрального зала, в котором князь обычно принимал почётных гостей. Но в этот раз гости прибыли непочётные и незваные, поэтому «принимали» их дружинники. И им приходилось несладко. На троих бойцов Любомира Чеславовича приходилось семь или восемь врагов.

Дружинники, отойдя к одной из стен, поставили перед собой перевёрнутый массивный стол и использовали его как баррикаду. Двое из них были с мечами, один с топором. А вот у врага, мало того что он превосходил количеством, были два копейщика, которые пытались достать бедных дружинников, нанося удар за ударом. Однако защитники замка умело эти удары отбивали, стараясь разрубить древка копий.

Хорошо, что ни у кого из врагов не было с собой арбалета, вот тогда дружинникам точно было бы несдобровать. Впрочем, они и так уже еле держались. Надо было срочно что-то делать. Не помочь парням я не мог.

Врагов, конечно, было много, но на моей стороне была внезапность. Похоже, захватчики были уверены, что из защитников замка внутри больше никого не осталось, поэтому даже не оборачивались. Они просто не допускали, что кто-то может ударить им в спину. А я мог. В этом плане ситуация была идеальная.

Только вот как ударить? Этот мир был жесток, передо мной стояли враги, пришедшие убить жителей этого замка, а, стало быть, и меня, поэтому ни о какой жалости к захватчикам речи не шло. Их надо было уничтожить, или как здесь принято говорить, пришибить. Но вот только подбежать и проткнуть человека мечом, не имея прежде такого опыта, было сложно. То есть, пока я смотрел на них со стороны, казалось, что проблем быть не должно, но это со стороны.

А ещё, помимо морального аспекта, я сложно представлял, как это сделать физически. Ну подбегу, воткну меч одному из этих бедолаг в спину. А потом? Я же никогда ничего подобного не делал. Успею ли вытащить клинок до того, как остальные обернутся и обрушат на меня своё оружие? А если всё же успею вытащить, то хватит ли времени, чтобы ударить второго врага?

Все эти мысли промелькнули у меня в голове за считаные секунды, а дружинникам тем временем стало совсем тяжело. Вначале они добились некоторого успеха — им удалось перерубить древко одного копья, но буквально через несколько секунд другое воткнулось в бок бойцу, отбивавшему атаки слева. Копейщик тут же вытащил своё оружие, пока ему тоже не перебили древко, а дружинник схватился за рану и рухнул на пол.

Тянуть было нельзя, и я бросился на врага. Бросился без особого плана, но по пути вспомнил сказку про «одним махом семерых побивахом» и решил повторить подвиг храброго портняжки. Клинок был заточен до состояния острейшего лезвия, поэтому можно было попробовать. В любом случае другой тактики, я не придумал. Драться на мечах я не умел, а вот опыт победы над камнерогом благодаря одному сильному удару был.

Подбежав к врагу, я, даже не остановившись толком, резанул мечом сзади по ногам двух копейщиков — благо они стояли рядом. Речи о том, чтобы подрезать подколенные сухожилия не шло — не тот у меня уровень владения мечом, но вот нанести травмы, мешающие драться — на это я вполне рассчитывал.

Получилось неплохо: копейщики упали как подкошенные. Собственно, подкошенными они и были. Более того, ещё и одному мечнику досталось — его правую ногу я распорол до кости. Таким образом вывел на какое-то время из строя аж троих врагов. Правда, после этого на секунду замешкался и тут же увидел, как лезвие топора рассекает воздух перед моим носом буквально в сантиметре от его кончика. Отшатнулся назад, еле устояв на ногах.

Немного отбежал и увидел, что копейщики, страшно ругаясь, встали. Похоже, реальное ранение я нанёс только третьему захватчику, а первые двое упали, скорее от неожиданности — просто подогнулись ноги, отреагировав на порез. А вот ранения, судя по всему, были несильными. И теперь оба копейщика и два воина с топорами бросились на меня.

Пришлось отбиваться. И на удивление получалось довольно неплохо — похоже, бывший хозяин моего нынешнего тела умел обращаться с мечом, и руки, как говорится, помнили. От меня требовалось лишь довериться приобретённым инстинктам и побороть страх. Но не бояться драк я научился ещё в армии, а сохранять спокойствие при любом раскладе — в пожарной бригаде. Поэтому шансы выжить в этой мясорубке у меня имелись. И это не могло не радовать. Главное — больше ничего не придумывать, а действовать на инстинктах.

Первым я срезал здоровяка-копейщика: увернулся от его удара, сделал резкий выпад, проткнул клинком ему плечо и сразу же нанёс добивающий — в шею. Враг захрипел и повалился на пол. А я уже уворачивался от удара топором сбоку. Увернулся, присел, удар прошёл мимо, а я тут же срезал противнику сухожилие на его ноге, и тот упал, завывая.

К этому моменту защитники замка, оказавшиеся два на два против захватчиков и превосходящие неприятеля силой и опытом, пошли в атаку. И враги побежали. Правда, убежать удалось лишь одному, второй упал, сражённый мечом дружинника. Двое, что продолжали драться со мной, глядя на изменившийся расклад, решили не искушать судьбу и тоже побежали.

Похоже, замок мы отбили, хотя было непонятно, почему так мало народа вошло внутрь. Но размышлять на эту тему времени не было, и я выскочил на улицу.

А вот здесь была жара. Самая настоящая. Во внутреннем дворе яблоку было негде упасть. Повсюду валялись тела: дружинников Любомира Чеславовича и захватчиков — воинов в кожаных доспехах с изображением собачьей или волчьей головы. А те, кто ещё мог стоять на ногах, ожесточённо дрались, используя весь доступный арсенал. Уши закладывало от криков, стонов, хлопков, взрывов и лязга металла. Некоторые воины в ужасе метались по двору, охваченные огнём от брошенных в них згарок.