Я постарался сделать максимально несчастное лицо и развёл руками, но прикинуться дурачком не вышло: дядя буравил меня своим злобным взглядом и ждал ответа, а Прозор всё так же держал ладонь на рукояти меча.

И вот что делать? Схватить неприятного родственника за руку и поинтересоваться, не собирается ли он меня убить? А если собирается? Не ускорю ли я своим вопросом процесс?

— Так, что ты решил, Владимир? — спросил ещё раз дядя и бросил короткий взгляд на Прозора, тот вроде бы на это никак не отреагировал, но я заметил, что его ладонь, ранее просто лежавшая на рукояти меча, крепко её сжала. — Что ты решил?

— Надо уходить, — уверенно произнёс я, стараясь не пялиться на руку Прозора, чтобы не выдать своего волнения.

Разумеется, желанием куда-либо идти с этой парочкой я не горел, но вариантов не было: очень уж не хотелось разделить судьбу Копыла. И похоже, я успел в последний момент: Прозор уже начинал вынимать меч из ножен. Но замер, уставившись на своего господина.

— Тогда поспешим, — сказал тот, и мне показалось, что теперь его лицо выглядит не столь напряжённо, видимо, для него было очень важно, чтобы я с ним куда-то отправился.

— Вы пойдёте с нами, господин? — спросил Прозор, убрав наконец-таки руку с меча.

— Нет, — ответил дядя. — Уходите одни, я нагоню вас…

Узнать, где он собирался нас нагнать, мне было не суждено: дверь в комнату с грохотом отворилась, и на пороге возникла пятёрка вооружённых мужчин. Первый, судя по его одежде и уверенному выражению лица — командир этого отряда сразу же заметил меня и воскликнул:

— Княжич!

Прозор снова схватился за меч, а на лице родственничка возникла гримаса такого разочарования, что я невольно обрадовался: если эти двое напряглись, значит, пятеро прибывших вполне могли расстроить планы дяди.

— Княжич, что ты делаешь в этой башне? — спросил меня командир прибывших. — Мы уже два часа тебя ищем. Отец недоволен.

— Я не знаю, что здесь делаю, — признался я. — Меня пытались отравить, и теперь я ничего не помню. Спасибо дяде, он меня спас.

На всякий случай я решил показать дяде, что верю в его версию произошедшего и ценю помощь. Мало ли кто эти пятеро и чем в итоге всё обернётся. А ещё для верности я присел на кровать и состроил очень несчастное лицо.

— Что здесь произошло? — обратился командир отряда уже к дяде.

— Княжич же сказал, его хотели отравить, — сухо ответил родственник и кивнул на убитого Копыла. — Но Владимиру уже лучше. Вы идите, мы позаботимся о нём.

— Я должен привести княжича к отцу, — ответил прибывший дяде, а потом обратился уже ко мне: — Ты можешь идти?

— Думаю, да, — ответил я, вставая с кровати. — Но не быстро.

Играть так играть — если сейчас во всю прыть помчаться, дядя вполне может подумать, что я его обманул не только в плане самочувствия, но и по части потери памяти. А этого мне не надо.

Но дядя не желал мириться с тем, что его планы так бесцеремонно рушили.

— Вы идите, — сказал он. — Мы позаботимся о Владимире. Он немного отдохнёт, и я сам отведу его к отцу.

— У меня приказ найти и доставить княжича как можно быстрее, — отрезал командир прибывших.

— Влок, ты забываешь, с кем разговариваешь! — прорычал дядя, а Прозор демонстративно сжал рукоять меча и даже немного вытащил клинок из ножен.

— Я всё помню, князь, — ответил Влок. — Но я служу твоему брату, а он отдал мне приказ. И я должен его исполнить.

После этих слов четвёрка воинов, пришедших с Влоком, тоже взялась за мечи. Только в отличие от Прозора, эти парни свои клинки из ножен достали полностью.

— Уберите мечи! — прикрикнул на них командир, затем указал на Копыла и добавил: — Звяга, Миляй, обыщите предателя как следует. И комнату.

Двое бойцов, спрятав мечи в ножны, тут же бросились к телу убитого слуги, а Влок обратился ко мне:

— Пойдём, княжич!

Уговаривать меня не пришлось, и я направился к двери. Один из бойцов тут же отворил её и вышел первым. Влок рукой подал мне знак, предлагая идти следующим. Я не стал спорить, покинул комнату и оказался в коридоре — узком, длинном, уходящем куда-то совсем далеко. За мной сразу же вышли Влок с четвёртым бойцом и дядя, видимо, решивший идти с нами. Прозор остался в комнате.

Мы шли гуськом: первым — один из бойцов; за ним, тяжело шагая, обогнавший меня Влок; потом я; за мной дядя; а замыкал нашу колонну ещё один боец. Шли, не спеша, и на каждый наш шаг половицы отозвались глухим скрипом, словно протестуя против нашего присутствия в коридоре.

Я по ходу движения осматривался. Стены из тёмного, застарелого дерева выглядели мрачно и пахли смолой и пылью. Но это меня уже не удивляло, я потихоньку привыкал к миру, в который попал. А вот что меня удивило, так это освещение коридора.