Лу решила поужинать, поэтому вытащила из кармана кусок репы.

— Есть хочешь? — спросил я. — У меня есть кое-что.

Вытаскиваю из рюкзака трофейное вяленое мясо и передаю ей. Ну и, подумав, вытащил ещё и рисовую лепёшку.

— Спасибо, — поблагодарила меня селянка.

— Обращайся, — кивнул я и вернулся к работе.

Раскочегарив горн, раскаляю в нём заготовки под будущую раму. Хорошо, что успел спасти из огня меха — иначе бы пришлось делать щит на деревянной основе.

Кузнечное дело я люблю и уважаю, поэтому получаю от работы удовольствие и испытываю ностальгию. Как же охуенно было в Храме — делаешь, что хочешь, а не что жизнь заставляет, учишься, развиваешься, обжираешься в столовой…

Не жизнь, а мечта.

Ножи превратились в сплошную ленту, а затем она обрела первоначальную форму.

К сожалению, ножей хватило только на верхнюю часть рамы, а с остальными частями пришлось поебаться — сковал их из трёх стволов, один из которых пришлось обрезать зубилом и молотом.

Уже рассвело, когда я закончил раму. Лу спала на деревянной лавке, врытой с южного края деревенской площади, а я решил, что нехер спать — надо ебашить! Ебашить вот этими вот ручонками!

«Крашеный, блядь…» — вспомнил я одного знаменитого автоблогера. — «Как же давно это было…»

Пришлось насверлить в стволах отверстий, что заняло кучу времени, так как сверло оказалось чуть мягче, чем оружейная сталь. Но если приложить достаточно дури, то можно просверлить в металле отверстие даже куском кремня. И дури во мне хватает.

Заморочился и выковал заклёпки, но они не просто крепили стволы к раме, а ещё и держали набранный из досок щит, который послужит защитой от свинцовых осколков. Эти осколки мне нихрена не сделают, но неприятно, когда они бьют по коже.

Получился щит будто из водопроводных труб, но гораздо надёжнее. Сделал держатели из стальных скоб, прикрепил их к раме и всё — защита от пуль готова.

Защищает она не всё тело, но в ноги если и будут попадать, то только случайно.

Съедаю примерно полкило трофейного мяса, запиваю колодезной водой и ложусь спать.

«Приятно, сука, заниматься созидательной деятельностью…» — подумал я, прежде чем заснуть.

*21 день юся, провинция Тея, на тракте*

— Как так получилось, что тебе всего девятнадцать, а ты уже замужем? — спросил я у Лу.

Мы шли по торговому тракту, в уездный город Минчуань.

Тут их, как оказалось, просто дохуя, но Лу знает только о Минчуане, Цангуане, Юулине, Чисе. А столица провинции Тея — Наньхэ.

Местный главный пидарас, то есть, кровососущий байгуй, заседает в Наньхэ, но нам туда ещё слишком рано, потому что я вообще не знаю, чем дышит провинция и как тут дела. Лу тоже не в курсе, а это значит, что надо понюхать воздух, осмотреться, подумать…

Лучшее место для этого — уездный город Минчуань.

Вообще, Лу мне не особо нужна, но как-то жалко бросать её на произвол Пути, поэтому пусть походит со мной. Кушает она немного, мозги мне не массажирует, поэтому я не против её компании.

— Я вышла замуж в двенадцать, — пожала плечами девушка. — Как все.

— Ебать тут Ирак… — вздохнул я.

— Что за Ирак? — снова не вкурила Лу.

— Там, откуда я родом, в одной стране разрешили жениться на девятилетних девочках, — ответил я.

— Но зачем? — нахмурилась Лу. — Девятилетняя же даже не расцвела.

— Веришь или нет, но и выдавать девочку замуж в двенадцать лет — это пиздец как нездорово, — произнёс я. — Вы тут ебанутые все, как я посмотрю. Законный брак может быть только с восемнадцати лет. Ну или если по залёту, то с шестнадцати. И то, к этому интересному субъекту тоже будут вопросы, как он так спокойно трахнул шестнадцатилетку…

— Моя мать родила меня в тринадцать, — пожала плечами Лу.

— Ебанутые, — вздохнул я.

Слышал я, что на зонах очень любят педофилов и, в результате этой особенной любви, очко педофила становится таким же широким, как «ноздри» на новом поколении BMW 4-й серии…

Эх, четвёртая серия, блядь, хе-хе! Свинка Пеппа, ха-ха!

— А что ты знаешь о кровососах, Лулу? — спросил я.

— Я просила тебя не называть меня так, — поморщилась селянка. — И знаю я немного — только со слов Гуангли.

— Ну, он сказал что-нибудь полезное или интересное? — уточнил я. — Лулу.

Я заметил, что это имя её триггерит, поэтому подкалываю, чтобы она не уходила в себя слишком глубоко.

У неё, всё-таки, потеря близких и конец привычной жизни, поэтому слишком глубокие думки могут привести к непредсказуемым последствиям. И я выбрал самый дешёвый и безотказный способ «тормошить» её — раздражение доступными способами.

— Иди ты… — нахмурилась селянка. — Да, он сказал, что кровосос мог исчезать из виду и резал селян длинными когтями. А ещё он использовал кровь селян, чтобы пронзать ею тех, кто пытался напасть на него.