Он белобрысый, почти как я, только светлее, глаза светло-голубые, а физиономия холёная и лощёная, будто фотомодель на съёмках.

— Говоришь так, будто пробовал её на вкус, — усмехнулся я. — Но сдаётся мне, что ты обычный пиздобол.

— Делим честно? — уточнил «сливовый» тип.

Этот одет в сиреневый халат, а на поясе его висит палаш с развитой корзинчатой гардой.

Волосы у него пепельного цвета, глаза карие, но физиономия тоже холёная, как у бьюти-блогера.

— Пятьдесят на пятьдесят, — кивнул «ивовый». — Но его меч достанется мне.

— Не пойдёт, — покачал головой «сливовый». — Я чувствую сильную кровь, исходящую от этого меча. Тебе придётся уступить мне двадцать процентов.

— Идёт, — согласился «ивовый».

— Там, откуда я родом, есть одна народная поговорка… — произнёс я с усмешкой.

— Да? — скривил губы «ивовый». — И какая же?

— Не дели шкуру не убитого медведя, — ответил я. — Подумай об этом, когда я буду наматывать твои кишки на свой меч. Кстати, кто из вас отзывается на имя Мирул Рунтроп?

— Его здесь нет, — ответил «сливовый». — Меня зовут…

— Мне похуй, как тебя зовут, — перебил я его. — Где Мирул?

— Тебе необязательно это знать, ведь ты уже мёртв, — усмехнулся «ивовый».

— Что ж, — вздохнул я. — Времени мало, ребята — пора умирать…

Бросаю огненный плевок в «сливового», а сам кидаюсь на «ивового», молниеносно выхватившего рапиру.

Зазвенела столкнувшаяся сталь и я ощутил, что этот кровосос довольно-таки силён… но недостаточно!

— Н-на! — бью я его левой рукой.

Видимо, он тратил все свои силы на удержание моего княжьего меча, поэтому не смог заблокировать удар кулаком. Контакт моего кулака и его лица не прошёл без последствий — брызнула кровь, а кость его правой скулы треснула.

Из-за потери опоры, он не смог удержать мой меч и тот плавно вошёл ему в правое плечо, перерубив при этом ключицу.

«Сливовый» не спал — он потушил халат, подскочил ко мне и рубанул палашом по шее. Хм-м-м…

Увы, но для меня такие приёмчики уже давно не смертельны, потому что моя кожа далеко за «Стальными вратами».

Отмахиваюсь от хуесоса левой рукой и довожу дело с «ивовым» до конца — тот попытался «перевооружиться», но потерпел летальное фиаско. Я отрубил ему левую руку, в которую он бросил свою рапиру, а затем снёс его беззащитную голову.

— А теперь ты… — повернулся я к «сливовому».

— Сагитта дамната!!! — взмахнул тот руками.

Перед ним образовался сгусток тёмной крови, который сразу же устремился ко мне, попутно приняв стреловидную форму. Рассекаю этот снаряд на две части, и он с брызгами падает на мощёную дорожку.

— Хуйня, — констатирую я.

А ведь, если убрать переменную широкого распространения огнестрела, я — это необоримая машина смерти. Меня практически невозможно убить в ближнем бою, то есть, нужен кто-то эквивалентный по мощи и тогда шансы будут 50 на 50. Никого сильнее себя я ещё не встречал, а, судя по тому, как легко я убиваю людей и нелюдей, заявляющих, что убивали юся, есть подозрение, что я гораздо сильнее многих «однокашников»…

Кровосос вновь взмахнул руками и выкрикнул:

— Экссангвис Тегмен!

Он использовал своего соратника, вернее, его кровь — она была выкачана из бездыханного тела и полностью покрыла «сливового», через несколько секунд приняв форму латного доспеха из крови.

— Энсис Экссангвис! — выкрикнул кровосос.

Часть крови перетекла на его палаш и покрыла его лезвие, приняв пилообразную форму на кромке.

— А теперь готовься к смерти, юся! — со злорадной улыбкой произнёс «сливовый».

Я не стал ничего говорить в ответ, потому что не собирался опровергать его утверждения словами. Но ответил действием — пошёл на сближение и нанёс вертикальный рубящий удар.

Мой княжий меч столкнулся с его палашом, и произошло нечто, что я и ожидал, когда наносил этот удар.

Его палаш легче и тоньше, поэтому, когда княжий меч преодолел сопротивление крови, металл палаша не выдержал и разбился, а мой меч продолжил движение и врезался прямо в левое плечо кровососа.

— Хуйня, — усмехнулся я, когда увидел, что его броня расступилась под давлением.

— А-а-а… — жалобно выдохнул кровосос.

Его кровавые латы рухнули на дорожку, как вода, выплеснутая из ведра, а сам он был развален на две неравные части.