Ледзор только усмехнулся, качнув бородой:

— Ох, припекло нашего Феанора, видать, капитально.

Бедуин продолжал, почесывая затылок:

— Да-да, стал он с этим скорпионом по деревням таскаться. И предлагать свой «сухопутный корабль» в обмен на обычную лодку. Только стоит ему показаться на горизонте, как всё село пустеет — кто на лодках в море, кто на верблюдах в пустыню. И нас он тоже почтил визитом. Мы тогда всё бросили и только недавно осмелились вернуться.

Кострица хмуро кивнула:

— В какую сторону он пошёл?

Бедуин махнул рукой вдоль береговой линии, на запад:

— Туда, вправо по побережью. Ещё спасибо, что он, кажись, дальше ушёл.

— Благодарю, уважаемый, — коротко бросила Кострица.

Ледзор вздохнул, сплёвывая в песок:

— Хрусть да треска! Главное, чтобы нам самим так голову не напекло, как нашему Воителю.

Кострица только фыркнула:

— Давай шевелись, философ. А вы, уважаемый, продайте нам пару верблюдов.

Бедуин оживился:

— Хорошо. Для людей конунга Филинова — скидка. Отдам за полцены.

Ледзор приподнял бровь:

— А с чего вдруг такая щедрость?

Старик, сверкнув глазами, ухмыльнулся:

— Так я же говорю: ваши тавры нам часто забрасывают уценённые товары или вовсе бесплатно отдают. А уж сколько раз помогали… Вот и мы конунгу Даниле только самого хорошего желаем. Пускай у него будет побольше жён и побольше верблюдов.

Лорд-губернатор Химериэль, сидя на чёрном носороге, поднимает руку, и на неё садится металлический орёл, пикировавший с неба. Показуха какая-то. Нафига сейчас ему этот орёл? Пытается продемонстрировать, что умеет приручать специфических зверей? Он небрежно бросает мне свысока:

— Я хотел повидаться со старым знакомым, король Данила. С Серебряным Лучом. Разрешите взглянуть на него?

— Смотреть можно, трогать нельзя, лорд Химериэль, — лениво отзываюсь я и киваю в сторону Белогривого, который уже успел телепортироваться ко мне на грохот носорожьих ног. Видимо, спринт подумал: вдруг драка началась и нужна его помощь мне, как ездового зверя.

— Ну здравствуй, Серебряный Луч, — хмыкает Химериэль, свирепо глядя на коня. — Помнишь меня? Конечно же должен!

Материализовавшийся Белогривый глядит на лорда-губернатора и переводит вопросительно взгляд на меня, мол: «Шеф, это кто вообще такой?». Я пожимаю плечами: сам без понятия, только сегодня с ним познакомились как с местным чиновником.

— Похоже, вас не узнали, лорд-губернатор, — сухо замечает леди Гюрза, но в её глазах угадывается насмешка.

Химериэль, нахмурившись, сжимает ногами бока носорога и цедит:

— Как не узнали? Да нет, он, должно быть, просто в ступоре от ужаса!

Белогривый, потеряв интерес к «человекам», принимается щипать траву от скуки.

Я пожимаю плечами:

— А может, лорд-губернатор, вы обознались и приручали другого спринта?

Лорд-дроу аж подавляется воздухом:

— Что?! Нет! Это был Серебряный Луч, самый известный спринт! А я был его ужасом! Неделями охотился за ним! Пытался оседлать! А он меня не помнит?!

Я едва сдерживаю зевок:

— Видимо, лорд, лошади нынче суровые. Память избирательная. Наверное, посчитал вас недостаточно ярким раздражителем.

И, больше не обращая внимания на захлёбывающегося от возмущения Химериэля, я поворачиваюсь к Гюрзе, которая крутится на своей шестилапке и скрытно ищет взглядом среди других спринтов свою тайную любимицу:

— А вы, леди Гюрза, не хотите ли увидеть чёрную кобылу-спринта, на которой скакали?

Она замирает, а потом отчаянно пытается надеть на себя маску равнодушия:

— С чего вы это взяли, король Данила? Мне… всё равно.

Я киваю спокойно:

— Как скажете, леди.

Но Гюрза всё-таки не выдерживает и, будто нехотя, добавляет, старательно пряча в голосе интерес:

— Хотя… может, я бы… всё же взглянула. Чисто из любопытства.

— Конечно, леди, — киваю леди с самым вежливым лицом. — Но давайте всё-таки сперва решим вопрос вашего приезда.

Поворачиваюсь к лорду-губернатору и, не скрывая лёгкой ленцы, спрашиваю:

— Лорд Химериэль, так вы явились сюда исключительно ради Белогривого? Такая честь для моего скромного коня.

Губернатор хмыкает, спрыгивая со своего носорога так, кипя от гнева. Пыль, разумеется, вокруг него взлетает серым облачком, а спесь — ещё гуще.

— Нет, король Данила, — его голос обретает ту самую характерную дроускую надменность. — К сожалению, у меня нет времени кататься к вам и любоваться вашими ездовыми животными. Я прибыл с важным разговором.

Ну, наконец-то. А то я уж подумал, он и правда фанат моей телепорт-кавалерии.

— Во-первых, — продолжает он, — хотел поблагодарить вас за огромона, которого вы передали нам. Пусть и в, скажем так, несколько эпатажной манере.