— Да куда же мне такие хоромы? — спросил я удивлённо. — И вообще, сколько за это буду должен платить?

— Ой, поверьте, сумма вообще небольшая, я бы даже сказал — смешная! К тому же давайте поговорим об этом через годик. Так скажем, вы пока здесь поживите, обживайтесь, а когда вам здесь понравится, мы с вами вернёмся к обсуждению цены и там уже сойдёмся.

— Нет, так дело не пойдёт! — твёрдо заявил я. — На то, чтобы вы мне озвучили цену постфактум, я не согласен.

— Никакой цены! — замахал руками Мартынов. — Будете жить здесь бесплатно! Поверьте, моя благодарность к вам настолько обширна, что я готов подарить вам год пребывания в этом поместье абсолютно за доброе слово — только чтобы укрепить наши с вами взаимоотношения! Работать с вами — сущая награда, и, не побоюсь этого слова, вы буквально приносите удачу вашему верному слуге! — Он поклонился театральным жестом. — Готов делать всё, что угодно, лишь бы вы дальше работали со мной!

— Да где ж я перед вами так провинился, что вы столько всего готовы делать? — недоумевал я.

— Провинились? Ну что вы, что вы, ваше благородие! — всплеснул руками Мартынов.

— Я рассчитываю, что мы теперь с вами будем большими друзьями как можно дольше, — произнёс купец с довольной улыбкой. — И ещё, если у вас появятся ещё такие же монстры, вызнаете, кому их продавать!

— Да я как-то на них не специализируюсь, — произнёс я осторожно. — Так повезло одного убить.

— Да-да-да, Роман Михайлович Злобин мне именно так и сказал! — заявил купец с явным энтузиазмом. — Я, конечно же, поверил каждому его слову, но всё же очень надеюсь, что впредь вы будете работать только со мной. И, кстати, не рекомендую дальше вести дела с этим Борисом Гончаровым и с его братцем — это те ещё ушлые спекулянты! Они из вас все деньги так и высосут при этом и не подумают о вашей выгоде. А я вот знаю, что все сделки должны быть выгодны для обеих сторон, и делаю всё, чтобы со мной было работать удобно и выгодно.

Мартынов явно входил во вкус, расписывая преимущества сотрудничества с ним. Видимо, перспектива получать редкие материалы от меня его сильно воодушевляла.

— Ну что ж, не будем разглагольствовать, меня ждут дела, — наконец заключил он, протягивая мне связку ключей. — Вот вам ключи, вы обживайтесь. Охрану и сторожей я предупрежу, что теперь вы им платите жалованье, — он мне подмигнул, расхохотавшись. — Так же, прислугу и обслуживание дома тоже на вас, думаю, вы не против. А так всех вам благ, ещё увидимся, и жду от вас новую партию древесины!

Я пожал руку Мартынову, и он оставил меня одного. А дом, к слову, и вправду был впечатляющий — я уселся на небольшую оттоманку, стоявшую рядом с тёмным провалом камина, который явно давно не топили. Эх, сюда бы сейчас дровишек да погреться у огня, вытянув ноги… Но это удел уставших людей, мечтающих о пенсии, а мне ещё очень много дел надо сделать.

Долго обдумывая, с чего начать, набрал номер Слуцкого. Мэр ответил почти сразу, голос его был хриплым и уставшим.

— Здравствуйте-здравствуйте, — произнёс я бодро. — Сколько времени не слышались! Слышал, ваш план удался, и Медведев спасён.

Слуцкий молчал, наверное, секунд тридцать, обдумывая сказанное мной. В трубке раздался громкий щелчок — видимо, он прикуривал, или… слдеала какую-то другую операцию. Уж не записывает ли он наш диалог? Затем он, набрав полную грудь воздуха, спросил:

— Я думал, это ваших рук дело — всё так чётко сработано, так профессионально! Давно не видел такой работы. Кроме вас, как по мне, никто такую операцию и не мог провернуть.

— Не понимаю, о чём вы говорите, — ответил я с напускным недоумением — точно, записывает. Вот ведь… Одно слово — чинуша. ПОжтому принялся осторожно отвечать: — Я ведь выслушал ваш план, ну что сам-то я могу сделать? Я всего лишь маленький барон, а у вас ведь в руках вся мощь государственного аппарата Братской губернии!

Видимо, мэр запаниковал и сейчас ищет крайнего — оно и понятно. Кажется, из-за этой сорванной казни и всего происходящего в городе поднимется большой шум, и прилетит, в том числе, и мэру.

— Нет! — наконец произнёс Слуцкий решительно. — Я к этому не имею абсолютно никакого отношения! Ни о каких планах никогда не слышал, никому ничего не говорил! — Произнёс он, видимо опасаясь, что я тоже записываю разговор. А затем добавил: — К слову, вы слышали — генерал Петрищев пытался покончить с собой?

— Серьёзно? — удивился я, хотя новость меня не особенно поразила.

Слуцкий выждал, будто надеясь, что я еще что-то скажу, но потом разочарованно продолжил:

— Да нет, конечно, — ответил мэр, тщательно вслушиваясь в каждое моё слово. — Он лишь звонил мне и жаловался, что поглядывает на свой наградной пистолет. Хотя после всего, что он натворил, туда ему и дорога!

— Не могу сказать того же, — возразил я спокойно. — Генерал Петрищев показался мне весьма достойным человеком.

Мэр, мне показалось, даже выругался себе под нос.

— По какому поводу звоню? — перешёл я к делу. — Медведев, как я слышал, скоро будет освобождён. Мне бы узнать, когда это произойдёт, и, если возможно, ускорить процесс.

— С Гориным решайте! — буркнул мэр раздражённо. — Я здесь не помогу. И вообще, я очень занят, извините!

С этими словами он разорвал связь.

Решайте, значит, с Гориным? Да уж, красиво послал, ничего не скажешь. С Гориным вообще ничего решить, как мне кажется, невозможно. Что ж, наверное, сам наведаюсь к Медведеву, дам ему расклад по ситуации, а потом отправлюсь в деревню.