— Ни в малейшей степени, уважаемая, — максимально спокойно ответил я, стараясь не выдать своего раздражения, которое уже начинало закипать где-то глубоко внутри. — Я всего лишь пытаюсь реорганизовать, так сказать, оптимизировать существующую здесь систему управления. Сделать её более эффективной, современной, если хотите. Повысить КПД, так сказать.

— Ха! — хохотнула она так, что вороны на ближайшем дереве испуганно каркнули и снялись с места. — «Реорганизовать»! Это просто красивое заграничное словечко для того, чтобы сказать «вышвырнуть на мороз»! Ты ж подкупил каждого из старейшин, чтобы они сложили с себя полномочия, каждого умаслил, каждому что-то пообещал, чтобы согласились на эту твою смену правительства! Аристократия, говоришь? Звучит-то оно, может, и красиво, прямо как в сказке про Золушку, но не думай, что я совсем дура старая и ничего не понимаю. То, что это, возможно, пойдёт на пользу моей племяннице, ещё не значит, что я сломя голову побегу говорить «да».

Я нахмурился, услышав эти слова. Блин! Похоже, успехи Фомы в привлечении на нашу сторону этой женщины оказались, мягко говоря, сильно преувеличены.

Или наш маг принял желаемое за действительное.

Впрочем, она ведь не сказала «нет» категорически, не захлопнула дверь перед самым носом. А это уже что-то, какой-никакой, а шанс. Значит, пришло время выложить все карты на стол без обиняков и экивоков.

— Агата, — сказал я, глядя ей прямо в глаза и стараясь придать голосу максимальную убедительность, — назовите Вашу цену, чтобы закрыть вопрос с голосованием раз и навсегда. По-деловому, так сказать, без лишних сантиментов.

— Прошу прощения? — переспросила она, картинно отшатнувшись с таким видом, будто я предложил ей продать душу дьяволу или на старости лет станцевать стриптиз на рыночной площади. Да уж, актриса из неё… Прямо скажем, как из меня балерина Большого театра. — На что это Вы тут намекаете, молодой человек? Неужто на подкуп должностного лица?

Я тяжело вздохнул, чувствуя, как начинает подступать усталость от этого цирка одного актёра, и указал на одну из виноградных лоз, которая, казалось, изо всех сил боролась за жизнь, пытаясь вытянуться из своего семечка. Стебелёк был тоненький, чахлый, листики бледные, какие-то неживые. — Видите вон ту лозу, уважаемая? Наши люди дали ей всё, что нужно для выживания: хорошую, плодородную почву, вдоволь воды, солнечный свет, которого здесь в избытке. Но она всё равно, чёрт её дери, никак не может нормально расти, не хочет разрастаться, крепнуть. Почему? Понятия не имею, я не агроном, просто знаю, что она стагнирует, топчется на месте, и это, в свою очередь, обходится нам очень дорого, тормозит весь проект по виноделию. Остальные три лозы, вон, посмотрите, уже какие крепыши, начинают показывать признаки того, что скоро дадут первый виноград. Крепкие, зелёные, тянутся к солнцу, аж глаз радуется.

— И к чему ты клонишь, умник? — прошипела Агата, её маленькие глазки недобро сверкнули из-под бровей.

— А к тому, — я постарался сохранить остатки терпения, — что эта стагнирующая лоза мешает нам реализовать наш полный потенциал. Весь КПД летит к чертям собачьим из-за неё! Если бы она просто согласилась расти и давать виноград, как все нормальные здоровые лозы, мы бы смогли заработать гораздо больше денег для деревни, для всех жителей Весёлого, включая Вас и Вашу племянницу.

— Ну прямо поэт, а не управленец, — фыркнула Агата, покачав головой с видом такого превосходства, будто перед ней не Владыка Весёлого, а нашкодивший школьник. Седые пряди выбились из-под её неизменного платка. — Только ты забываешь, милок, что я не какая-нибудь там упрямая виноградная лоза, которую можно подрезать или выкорчевать. Я Агата, главная старейшина! Ты, может, этого и не осознаёшь, сопляк желторотый, но я куда больше ответственна за мир и процветание в этой деревне, чем все остальные вместе взятые! Убрать меня — это всё равно, что вырвать с корнем одну из вот этих здоровых и крепких лоз! Понял, нет?

Это что, реально вся её тактика? Незамысловато, но с претензией. Я моментально раскусил, к чему она клонит. Старая карга метила на должность Аристократа в новом правительстве, не меньше. И не простого Аристократа, а с решающим голосом, чтобы и дальше мне кровь сворачивать. Но если они, эти самые Аристократы, должны стать голосующими членами общества, то скорее рак на горе свистнет или Собянин метро до Марса прокопает, чем я собственноручно дам ей такую должность.

Агата всегда получала какое-то извращённое удовольствие, вставляя мне палки в колёса на каждом шагу, просто чтобы продемонстрировать свою власть, мол, смотри, щенок, кто тут на самом деле главный. И хотя в системе Аристократии действительно правило большинство, она, чёрт бы её побрал, частенько оказывалась на удивление убедительной. Язык у неё подвешен что надо, могла любого заболтать и убедить в чём угодно, даже в том, что чёрное на самом деле белое.

В бизнесе, знаете ли, частенько используют так называемых «подпевал», таких, ну, типа ручных болванчиков, которых сажают в совет директоров, чтобы они тупо соглашались со всем, что скажет босс. «Чего изволите-с? Будет исполнено! Гениально!».

А как часто Вы слышите о «вечных нетчиках»?

О тех, кого хрен убедишь, что перемены могут приносить прибыль, что инновации — это двигатель прогресса, а не блажь начальства. «Нетчик» знает только одно слово, зато в сотне различных вариаций: «Нет!», «Категорически нет!», «Ни в коем случае!», «Ну, мы всегда так делали, и ничего, нормально было!», «Ох, Вы тут новенький, кровь с молоком, Вы ещё не понимаете, как тут всё на самом деле устроено, салага!».

Они знают тысячу и один способ сказать «нет, ни за что и никогда». И почему, спрашивается, они так поступают? Эх, если бы я знал ответ на этот философский вопрос, то давно бы уже нашёл способ обойти упёртую Агату, придумал бы какой-нибудь хитрый финт ушами или многоходовочку.

— Послушайте, — я постарался говорить мягко, почти по-отечески, как с капризным ребёнком, — я понимаю Ваши опасения, Вашу привязанность к старым порядкам. И действительно уважаю тот факт, что Вы очень много сделали для людей здесь, для Весёлого. Ваш вклад неоценим! Но пришло время двигаться дальше, подумать о настоящем заслуженном отдыхе. Отдыхайте, расслабляйтесь, наслаждайтесь жизнью, внуками займитесь, если есть. Всё, что захотите, я Вам организую, создам все условия для комфортной старости. Просто назовите Вашу цену, чтобы проголосовать «за».

Агата хищно ухмыльнулась, обнажив на удивление крепкие для её возраста зубы. В маленьких колючих глазках мелькнул знакомый недобрый огонёк триумфатора. — А у тебя и вправду нет никаких моральных принципов, а, Морозов? Совсем никаких тормозов?

— Насчёт взяток? — я усмехнулся в ответ, не отводя взгляда. — У меня непоколебимая вера во многие вещи: в добро и зло, в справедливость и всё такое прочее, но я никогда не чурался хорошей взаимовыгодной взятки, если уж на то пошло. Это просто бизнес, ничего личного. Мне что-то нужно, Вам что-то нужно. Не вижу причин, почему бы нам не прийти к взаимовыгодному соглашению, как при любой другой коммерческой транзакции. Чистая экономика и здравый смысл.