У меня на руках, как козырной туз в рукаве, имелась официальная грамота на право ведения торговли, выданная лично Демидом Серебрянниковым. Сей ценный документ позволял мне заключать любые торговые операции с теми, у кого есть эксклюзивные контракты с Торговцами. С такой-то бумажкой, да ещё и с официальной печатью Магистра Гильдии Торговцев, никто бы и пикнуть не посмеет насчёт моей лояльности или законности действий.

Для Шилово я являлся просто очередным представителем всемогущих и вездесущих Торговцев, этаким коммивояжёром с особыми полномочиями, приехавшим заключать свои собственные, никому не подотчётные сделки. И, по правде говоря, всё так и было, всё по закону, комар носа не подточит. Я исправно платил налог со всех своих продаж, который шёл прямиком в тайный сейф Демида, этакую его личную кубышку. Тот самый сейф, который по нашим с ним договорённостям должен вскрыться, когда придёт время окончательно «развестись» с Торговцами и пуститься в свободное плавание. А до тех пор мы играли по их правилам, вернее, с имитацией выполнения правил с максимальной выгодой для себя.

Итак, со смехотворным, по меркам серьёзного бизнеса, количеством товара, всего-то десять единиц, чисто на пробу и для немедленной продажи «с колёс», я тронулся в путь с караваном, горя нетерпением и желанием поднять немного золотых.

Как говорится, курочка по зёрнышку клюёт.

Еловый тракт представлял собой теперь тишь да гладь, да божью благодать, настоящий автобан по местным меркам. Спасибо за это стоило сказать моим карманным Бандитам под предводительством Кирилла Ярого, которые теперь находились у меня на коротком поводке и грабили исключительно караваны Торговцев, причём только те, что заботливо помечены специальным значком самим Демидом. Такая вот хитрая схема двойного назначения.

Припасы, которые они таким образом «экспроприировали», предназначались, во-первых, для грядущей «революции» против засилья Торговцев, а во-вторых, само собой, служили платой за «крышу», чтобы бандюки не лезли к нам со своими рэкетирскими замашками, пока мы проворачиваем свои торговые делишки. Всё как в старые добрые девяностые, только масштабы поменьше, да и морду бьют не так часто.

Благодаря недавно отремонтированным дорогам, которые мы с горем пополам привели в божеский вид, и мастерству моей Натальи, непревзойдённого Мастера караванов, мы добрались до ворот Шилово всего за две недели пути, в местных реалиях весьма быстро, ну, по сравнению с тем, как тут обычно передвигаются.

Городишко, надо сказать, заметно так прокачался с тех пор, как я видел его в последний раз мельком, проезжая мимо. Теперь его окружали высокие каменные стены, чертовски похожие на мои собственные, которые я с таким трудом возводил в Весёлом. Видимо, не один я тут такой умный, озабоченный безопасностью своих активов. По углам стен тут и там торчали грозные башни лучников, и я отчётливо видел, что стрелки на них не просто так штаны просиживают, а готовы одарить меня градом стрел в любую секунду. Гостеприимство так и пёрло изо всех щелей, аж мурашки по коже.

Огромные, окованные железом деревянные ворота города были наглухо закрыты, преграждая путь любому желающему сунуться внутрь. Это обычная мера предосторожности, стандартная процедура для любого уважающего себя поселения в этом неспокойном мире, или, блин, тут назревало что-то посерьёзнее? Какая-нибудь осада, чума или, не дай бог, проверка из налоговой? Я приказал своим остановить лошадей, не доезжая до ворот метров пятьдесят, спешился и картинно поднял руки вверх, демонстрируя свои исключительно мирные намерения. Типа я свой, буржуинский, с миром пришёл, коммерческое предложение имею.

— Какого хрена надо, путник? — гаркнул мне с ближайшей башни один из лучников. Голос у него был такой, как будто он всю ночь квасил дешёвое пиво и орал под гитару песни группы «Ленинград». Наверное, ещё и голова с утра болела. — Чего припёрся?

Он немного натянул тетиву лука, и я отчётливо разглядел острый наконечник стрелы, зажатой в его руке, но он её ещё не вложил в тетиву. Уже хорошо, хоть какая-то культурная прелюдия перед возможным кровопролитием.

— Я Избранник из Града Весёлый, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал солидно и уверенно, как у генерального директора на годовом собрании акционеров. — Прибыл на аудиенцию к вашей правительнице. С официальным визитом, так сказать. Дипломатия, слышал о таком?

— Шилово закрыто для иностранных дел, — отрезал он тоном, не терпящим возражений. — Приношу свои глубочайшие извинения, но не положено. Карантин, все дела.

— Чего? Закрыто? — мелькнула у меня мысль. — Интересно, с какого такого перепугу? Что у них тут за форс-мажор?

— Послушай, уважаемый, я две недели сюда пёрся, как лидер свободной и, между прочим, весьма могущественной державы, — пояснил я, чувствуя, как во мне начинает закипать праведный гнев. Терпеть не могу тупых исполнителей с синдромом вахтёра. — И меня не развернёт какой-то там охранник, даже если он очень бдительный. Будьте так любезны, позовите кого-нибудь из вашего начальства. Или мне самому начать орать под воротами?

Лучник на эти мои слова так тяжко вздохнул, что чуть с башни не свалился.

По всему видать, в гробу он видал дипломатию в белых тапках вместе с дипломатами и правителями. Видимо, достали его уже такие вот наглые «лидеры наций», которые считают, что им все должны. Он очень хотел бы со мной поспорить, послать меня куда подальше, и я прямо-таки физически ощущал, как у него в голове с бешеной скоростью проносятся все возможные контраргументы и вероятные неприятные последствия.

Если я действительно прибыл по какому-то архиважному делу государственной важности, а он меня, такого важного гуся, развернёт, то именно ему, бедолаге, придётся потом огребать по полной программе от своего начальства, даже если он просто тупо следовал местной инструкции.