— Все, выходите на улицу, ловите такси. Я замету следы. Встретимся в Атланте через два-три дня.

Я через тот же портал вернулся в развалины комплекса и сотворил четырех кукл, выглядящих как обгоревшие трупы четверки. Анализы, спасибо образцам ДНК, подтвердят, что это они.

Я перенесся обратно к воротам проекта, теперь мне хотелось поговорить с Долиным. Его там не оказалось, только оцепление смотрело на меня хмуро, но не пыталось меня задержать или пообщаться по-другому.

Смартфон, что он мне выделил от инквизиторских щедрот, пискнул.

«Ваше высочество, вы целы? — писал мне Вер, — в полукилометре есть пивная, я угощаю, — он назвал селение, — приходите, ради всего святого!»

Я подошел к офицеру, строившему охрану, и спросил про ту самую деревушку, тот неохотно, но указал направление.

Забегаловка явно была рассчитана на контингент базы. Снизу солдатская помойка с танцполом, на втором этаже чуть более изысканный интерьер для офицеров и ученых. Боссу проекта и вовсе полагался отдельный кабинет. Официант, пытавшийся скрыть испуг, а я могу представить, как задребезжали окна в этом заведении, проводил нас, и вскоре принес бутылку бурбона, который мне все еще не нравился, и закуску.

Мы осушили по половине стакана одним глотком, не чокаясь.

— Какого черта, Вер, какого черта, — спросил я злобно.

— Да все в этой исключительной стране так, — Долин зажмурился, проглатывая спиртное.

— Как? — не отставал я.

— Все до предела формализовано, — пояснил руководитель несуществующего проекта. — Сперва происходит инцидент, публичный, в центре города, гребаного Манхеттена! Естественно, на него реагируют самые разные круги от конгресса и его сенаторов, до всех без исключения спецслужб.

— Мы во всем разобрались! — рявкнул я.

— Поймите, ваше высочество! — умоляюще затараторил Долин. — Вы не успели стать переменной в этом уравнении. Как и ваши замечательные браслеты, которые я за сутки успел оценить по достоинству. Но для остального мира не существует ни вас, ни браслетов, ни перспектив обучения наших мутантиков. Даже хуже: Инквизиция пока не знает, чего от вас ждать, и, если наше сотрудничество пойдет по скверному сценарию, от повторного ЧП уже не отмоется никто из причастных.

Я промолчал, продолжая злобно сверлить его взглядом

— Кто-нибудь из полукровок выжил? — спросил я, когда пауза затянулась.

— Нет, конечно, вы же сами видели, что там за ад разверзся!

— Так почему же ты, — заорал я не сдержавшись, — приемный папаша, никого из деток не спас? Почему не вывел через тень? Вы же не охраняете тонкие пути никак!

— Ваше Высочество! Я же приказ получил! — застонал Долин.

— Приказ? Понятно! — прошипел я, бросил на стол пару банкнот и вышел вон из этого гадюшника.

Кредитку и телефон я выкинул в первую же урну на выходе из пивной. Ушел в тень прямо с порога, не заботясь о свидетелях, впрочем, ауру «не беспокоить» я натянул просто по привычке. Перенесся к Монике.

— Милый, как хорошо, что ты пришел! — она бросилась мне на грудь, когда я окликнул ее.

Я каким-то шестым чувством догадался, что плохие новости не закончились.

— Я должна тебе сказать, мой любимый Джеймс Бонд, — Моника замялась.

— Должна, так скажи, — улыбнулся я.

— Мой муж возвращается. Раньше обещанного, сюрпризом.

— Правильно, главное предупредить о сюрпризе заранее, — кивнул я.

— Джордж у меня — сибарит. Любит, когда я его встречаю в аэропорту. Так что завтра я еду в ДжиЭфКей. У нас с тобой последняя ночь!

— Ну так давай сделаем ее незабываемой.

Мы постарались на славу.

— Сколько у нас времени? — спросил я утром, приготовив завтрак.

— Не так уж много. Но я бы хотела еще разок прогуляться с тобой в Центральном парке.

— Прекрасная идея, — я вполне искренне поддержал ее.

Несмотря на возраст, я бываю сентиментален.

Мы присели на газон. Никто из нас не боялся испачкать одежду. Моника, как и все нью-йоркские женщины, носила черное, я же надел многострадальный дорожный костюм, который в принципе трудно замарать.

— Мы увидимся еще? — спросила она.

— Моника, взгляни на меня, — попросил я очень ласково.

Она послушалась.

— На самом деле я тебе не нужен. Тебе достаточно посмотреться в зеркало, чтобы понять, как ты посвежела за эти дни, даже помолодела. И я говорю не только о внешности, хотя с ней все у тебя прекрасно. Ты и чувствуешь себя по-другому. В тебе бурлит живая и теплая энергия. Мы оба знаем, что я — приятное приключение, которое не могло длиться вечно. Теперь в тебе есть силы, чтобы по-настоящему полюбить кого-то. Надолго. Может быть даже собственного мужа.