— Заедешь в две деревни. Тебе покажут дорогу. Пусть люди заберут свои припасы. Охрана с вами — Михаил и Ярослав. Без глупостей, быстро собрались и назад. По деревням не шастать, Бздыхи могут поджидать.

— Понял, Ваше Благородие, — кивнул водитель. — Мигом обернёмся.

Грузовик взревел мотором и покатил прочь. Я достал магофон и набрал номер Трофимова. Представитель князя ответил на третий гудок.

— Доброе утро, Прохор Игнатьевич. Как себя чувствуете после ночных приключений?

— Нормально, — ответил я, хотя рёбра до сих пор ныли. — Владимир Сергеевич, нужна услуга. Вчерашние беженцы, которых в карьер свезли — с них же деньги брали за проход в город. По двадцать-тридцать рублей с человека.

— Да, помню. Мерзкая история.

— Так вот, эти деньги нужно вернуть людям. Они последнее отдавали.

В трубке послышался вздох.

— Боярин, вы же понимаете, что те деньги давно по карманам разошлись? Суходолов с подельниками всё раздербанили. Мы пока не все концы отыскали.

— Так уж ничего и не нашли? — не сдавался я.

— Хм, — Трофимов помолчал, — вообще-то, при обыске кабинета Никона действительно нашли сейф с общаком. Довольно приличная сумма — тысяч пять, если не больше. Князь распорядился использовать эти средства для компенсаций пострадавшим.

— Вот и отлично. Я передам людям.

— Без проблем. Привезу… скажем, тысячу рублей? Хватит?

Я прикинул в уме. Тридцать человек, даже если каждому по тридцать рублей вернуть — девятьсот. С запасом.

— Более чем. Спасибо, Владимир Сергеевич.

— Не за что. Кстати, Его Светлость просил передать благодарность за вчерашнее. Чисто сработали, без лишнего шума.

— Передайте князю, что я просто сделал, то что должен.

— Передам. Деньги привезу через час-полтора, как раз успею до вашего отъезда.

— Хорошо. К слову, Уваровы покинули город? Вы не стали им чинить препятствий?

— Да, на рассвете выехали за стены. Его Светлость велел их не трогать. После пережитого позора им теперь в нашем городе никто руки не подаст.

Я отключил связь и направился к Савельеву. Тот хлопотал на складе, проверяя утренние поставки.

— Никита, дело есть.

— Слушаю, Ваше Благородие, — управляющий отложил бумаги.

— Во-первых, нужно закупить продовольствия. Много. Мука, крупы, солонина, масло — всё, что долго хранится. Понимаю, цены подскочили перед Гоном, но это необходимо.

Собеседник задумчиво поскрёб переносицу.

— Цены действительно кусаются. Мука подорожала вдвое, мясо — втрое. Но достать можно, у меня есть связи среди оптовиков.

— Отлично. Вот, — я достал из кармана чековую книжку и торопливо заполнил бумагу. — Три тысячи рублей. Закупай всё, что найдёте: крупу, солонину, муку, вяленую рыбу и так далее. Грузовик вернётся из деревень, заберёт продукты в Угрюм.

— Будет сделано. А во-вторых?

— Во-вторых, организуй закупку топлива. Бензин, солярка — для всего нашего транспорта. Тоже с запасом, во время Гона поставки прекратятся.

— Понял. Займусь немедленно.

— И главное, — я понизил голос. — С Анной Павловной продолжайте вербовку у городских ворот. Ежедневно. Предлагайте людям честные условия — кров, защиту и работу в обмен на труд. Грузовики будут курсировать между Угрюмом и городом регулярно.

Савельев кивнул с пониманием.

— Не извольте беспокоиться, Ваше Благородие. Организуем всё в лучшем виде. Люди сейчас сами просятся — страх перед Гоном, сами понимаете.

Я хлопнул управляющего по плечу и пошёл собирать своих бойцов. Гаврила уже ждал у «Бурлака», проверяя оружие. Евсей тоже был там, несмотря на вчерашнее ранение — целители привели его в норму.

Через час, как и обещал, прикатил Трофимов. Представитель князя лично передал мне увесистый свёрток с деньгами.

Я тут же отсчитал половину и передал Листратовой.

— Когда все беженцы соберутся, раздайте им. По тридцать рублей на человека — это компенсация за украденные деньги. Записывайте, кто сколько получил, для отчётности.

Секретарша приняла деньги с поклоном.

— Всё будет исполнено в лучшем виде, Ваше Благородие.

Наконец, все дела в городе были завершены. Я сел за руль «Бурлака», бойцы расселись по местам. Мотор взревел, и мы покатили к воротам Сергиева Посада.

Стража на выезде проверяла документы формально — весть о ночных событиях уже разнеслась, и моё имя стало ещё более известным.