Я тоже не удержался от смеха. Абсурдность ситуации была настолько очевидной, что оставалось только смеяться. Князь Веретинский явно решил выжать последние соки перед тем, как мы все якобы погибнем.

— Знаешь, что самое забавное? — утёр слёзы Ракитин. — Они даже не скрывают, что считают нас покойниками. «Высокая вероятность физической утраты налогоплательщиков» — это ж надо так изящно сформулировать!

— Канцелярская крысы! — плюнул я, возвращая магофон. — Для них мы уже мертвецы, осталось только оформить документально. Ну что ж, не дождутся.

Руслан встал, протягивая руку для прощания:

— Точно не дождутся. Мы им ещё покажем, как жители Пограничья умеют выживать. Удачи тебе, Прохор. Увидимся после Гона — отметим победу!

— И тебе удачи, дружище, — крепко пожал я его руку. — Береги людей. И помни — лучше отступить и сохранить жизни, чем геройски погибнуть на стенах.

— Понял, понял, — отмахнулся он, но в глазах мелькнула благодарность за заботу. — Не волнуйся, я не собираюсь становиться героем посмертных баллад.

Мы ещё раз пожали руки, и я направился к грузовикам. Мои бойцы, возвращающиеся из Иванищ в Угрюм, уже погрузились, готовые к обратной дороге. Тридцать человек Ракитина выстроились для прощания со своими новыми товарищами — за недели совместных тренировок они успели сдружиться.

Обратная дорога прошла без происшествий, хотя напряжение в воздухе чувствовалось всё сильнее. Лес молчал той особенной, давящей тишиной, которая предшествует буре. Даже мотор грузовика работал как-то приглушённо, словно боясь нарушить это зловещее спокойствие.

К обеду мы въехали в ворота Угрюма. Первое, что бросилось в глаза — изменившийся силуэт острога. Там, где ещё неделю назад виднелись недостроенные конструкции, теперь высились завершённые укрепления. Башни, бастионы, земляные валы — всё выглядело готовым к обороне.

Я отпустил людей и направился на осмотр укреплений. Хотелось лично оценить результаты работы Грановского и понять, насколько мы готовы к предстоящему испытанию.

Первым делом я поднялся на северный бастион. Отсюда открывался отличный вид на систему равелинов — треугольные укрепления выдвигались вперёд, создавая дополнительные линии обороны. Северный равелин был полностью готов, восточный и западный близились к завершению. Рабочие как раз устанавливали последние брёвна на восточном участке.

Спустившись вниз, я прошёл вдоль гласиса. Земляная насыпь плавно уходила от стен на добрую сотню метров, создавая идеальное поле для обстрела. Никаких укрытий, никаких мёртвых зон — любая тварь окажется как на ладони. Вельский с Вевршининым явно не жалели сил, формируя этот искусственный ландшафт.

— Воевода! — окликнул меня знакомый голос.

Я обернулся. Грановский спешил ко мне, в руках неизменная папка с чертежами. За прошедшие дни инженер заметно похудел — видимо, работа поглощала его целиком.

— Вячеслав Сергеевич, — кивнул я. — Как раз осматриваю ваши творения. Впечатляет.

Лицо инженера просветлело от похвалы:

— Благодарю, боярин. С геомантами работа пошла куда быстрее. Особенно Вельский помог — опытный мужик, сразу понимает, что требуется.

Мы двинулись дальше по периметру. Грановский с гордостью показывал реализованные элементы защиты: двойную систему рвов, перед которыми даже Древний задумается, многосекционные ворота с промежуточными ловушками, огневые точки с идеально рассчитанными секторами обстрела.

— А вот и наша гордость, — инженер указал на странную конструкцию возле южного бастиона.

Я присмотрелся. Оптическая башня для усиления света Светобоя выглядела как помесь обсерватории и осадной машины. Массивное каменное основание, поворотная платформа с системой зеркал и линз, выдвижные штанги для точной фокусировки.

— Камень особый? — поинтересовался я, разглядывая серовато-белую поверхность башни.

— Вельский постарался, — подтвердил Грановский. — Преобразовал обычный гранит, добавив кварцевые включения. Теперь башня выдержит огромную температуру и не треснет.

Следующей остановкой стала цитадель. Массивное трёхэтажное здание в центре острога производило впечатление неприступности. Толстые каменные стены, узкие окна-бойницы, усиленные металлом двери — всё говорило о том, что взять это сооружение будет крайне сложно.

— Пойдёмте внутрь, — предложил инженер. — Покажу самое интересное.

Внутри цитадель оказалась на удивление просторной. Первый этаж — склады и арсенал, второй — жилые помещения и лазарет, третий — командный пункт и наблюдательные посты. В подвале располагались резервные запасы воды и продовольствия.