Я кивнул. Разумно. Очень разумно. Две такие атаки мы точно не выдержим. Наши силы и так на пределе, люди вымотаны, как ездовые собаки после долгой гонки.

Мы обменялись новостями. Бойцы, которые участвовали в рейде Эрика, измотанные до предела, валились с ног. Солдаты сидели и лежали прямо на холодном камне двора, прислонившись к стенам, многие дремали, уронив головы на грудь, их оружие лежало рядом, но руки все еще судорожно сжимали рукояти.

Мейнард, оглядев это жалкое, душераздирающее зрелище — остатки некогда бравой роты, принял решение.

— Отбой! — его голос, обычно зычный, как труба архангела, прозвучал глухо, но твёрдо. — Всем спать. Караулить будем мы, сержанты. По очереди.

Солдаты не нуждались в повторном приглашении. Они расходились, или, скорее, расползались, как сонные мухи, по углам полуразрушенной казармы, по каким-то чуланам и каморкам, которые еще вчера казались непригодными для жилья, а сегодня — верхом комфорта и безопасности. Через несколько минут в нашей части крепости воцарилась тяжёлая, прерывистая тишина, нарушаемая лишь стонами раненых, которых Эрик успел кое-как перевязать, да храпом измученных воинов.

А мы сидели, молчали, словно сказали все слова на свете и больше слов не существует. Прости сидели и думали, каждый о своём.

Глава 20

Утро приносит похмелье

Утро пришло внезапно, серое, промозглое, пахнущее дымом и какой-то застарелой безнадегой.

Но вместе с ним пришло и нечто неожиданное, почти сюрреалистичное. Как ни в чём не бывало, к мосту, к нашим кое-как заделанным воротам, подтянулось несколько торговых караванов.

Купцы, закутанные в меха и толстые плащи, с опаской поглядывали на следы недавнего побоища — выломанные ворота, почерневшие камни, кровь, которую еще не успели смыть, но деловой интерес, видимо, перевешивал страх. Деньги, как известно, не пахнут, даже если вокруг еще витает призрак смерти.

Мы с Мейнардом под прикрытием нескольких вооружённых солдат опасливо открыли ворота, Эрик вышел вперёд.

— Э-э-э… господа военные, — обратился к Эрику, вышедшему им навстречу с самым невозмутимым видом, один из торговцев, самый бойкий на вид, с хитрыми глазками и толстым кошельком на поясе. — А кому тут мзду платить за проход? Мэр Мюнцер обычно этим занимался… Мы слыхали, тут у вас неспокойно было…

Эрик, не моргнув глазом, оперся на свой лук и протянул руку ладонью вверх.

— Мне. Сейчас делами занимаюсь я.

— А расценки не поменялись?

— Нет, всё по-старому. Мы за торговую стабильность.

И каждый караванщик дал ему заранее подготовленный мешочек с монетами.

Пока караваны двигались по центральному проходу мы посмотрели на Эрика.

— Ну что? Чего вы смотрите? Караваны ходят, приказа перекрыть тракт не было. Не было же, Мейнард? Ну и вот. А деньги… Считайте это частью той суммы, которую мэр так и не заплатил нам за охрану и причиненное беспокойство.

Вслед за торговцами в город начали возвращаться и беженцы. Понурые, испуганные, но живые. Они с опаской оглядывали разрушения, искали свои дома, искренне дивились, что дома не были разграблены.

Вместе с ними, к нашему удивлению и некоторому облегчению, прибыл и небольшой отряд конницы Ордена — человек сорок, не больше, во главе с суровым, обветренным старшиной по имени Вайоник, чье лицо напоминало старый потрескавшийся от времени сапог.

— Нас направили из ближайшего форта, — доложил он Мейнарду, отдавая честь почти безукоризненно. — Получили ваше сообщение, сержант. Не ожидали, что вы тут такое устроите. Думали, преувеличиваете. Молодцы, что продержались. Я не вправе решать, что будет дальше, но о нападении и вашей героической обороне я немедленно доложу командованию.

Его «немедленно» оказалось намного серьёзнее нашей птичьей почты.

У старшины оказался при себе интересный артефакт — небольшая металлическая коробочка с какими-то тускло светящимися кристаллами и несколькими рычажками. Что-то вроде нашей рации, только на местный, магический манер. Поколдовав с ней минут пять, нашептав какие-то пароли, он установил связь, и из коробочки послышался треск и чей-то недовольный голос.

Вайоник громко, четко, не скупясь на эпитеты в наш адрес, доложил обстановку, особо отметив, что «Республика Танне, вероломно нарушив все договоры, совершила неспровоцированный акт войны против Ордена Ре Бахтал, но была с позором отбита доблестным гарнизоном крепости».

Мы забрали трупы своих товарищей из внешней караулки, поставили там новый пост.

Не прошло и полудня, как земля задрожала от конского топота, и в крепость, взмыленный и разъярённый, как раненый медведь, ворвался уже знакомый нам рыцарь — граф Длай-Ка-Кобетуш. Он, конечно, нас не помнил, в его бурной рыцарской жизни таких, как мы, сержантов и рядовых, были сотни, если не тысячи.