– Он жив? – настороженно полюбопытствовал Кирилл.

– Вполне, – отозвался Конопатый и, закурив сигарету, добавил: – Не знаю, что за дурь принимает твой брат, но я хотел бы узнать у него рецепт этого дерьма. Двоих бойцов мне уложил, прежде чем мы его…

– Ну что, Ван Гог, – склонившись над Мефодием, презрительно вымолвил Кирилл, – оборвать тебе уши на память или нет? Я же говорил: на коленях ползать будешь!.. Васек, поможете мне его до вокзала довезти?

– Для хорошего человека ничего не жалко: и билет купим, и на поезд посадим, – ответил Конопатый. – Но я бы его для начала связал.

– Ну надо так надо, – дал добро Кирилл. – Раз уж с буйными иначе никак…

Сознание вернулось к Мефодию, когда Конопатый попытался положить его на бок и скрутить за спиной запястья. Вернулось оно тем же способом, как и обычное исполнительское пробуждение, – резким подключением к реальности с последующей оценкой окружающей обстановки.

Конопатый испуганно отпрянул и выронил сигарету, когда на него в упор уставились кристально-ясные глаза того, кого они только что отправили в глубокий нокаут. Ни отскочить, ни выхватить электрошокер Конопатый так и не успел. Разум Мефодия еще как следует не оценил угрозу, а кулак его уже летел по восходящей траектории, целясь Конопатому точно в подбородок.

Мефодий знал, что легкий апперкот не причинит подбородку Василия Пантелеевича крупного ущерба. Подбородок у того был, как у канонического плакатного янки: массивный и разделенный пополам даже не ямочкой, а целой ложбиной. Таким подбородком можно при желании колоть грецкие орехи и вбивать гвозди.

Зубы Конопатого клацнули компостером, а сам он взмахнул руками и без чувств повалился на спину. Электрошокер выпал из его руки и укатился к дивану. Васек же пластом рухнул к ногам стоящего позади него Кирилла.

Пришедший в себя Мефодий не собирался больше давать стрелять в себя резиновыми пулями и окуривать облаками невкусной «черемухи». Он подскочил с пола и ударил маячившего справа лысого по голове, который вообще ничего не понял, поскольку в этот момент вышел из ванной и вытирал мокрое лицо полотенцем. Лысый успел что-то невнятно хрюкнуть из-под полотенца и растянулся рядом со своим бригадиром.

Последний конопатовец оторвал лицо от водопроводного крана и с удивлением увидел в зеркале позади себя того, кого он только что угостил изрядной порцией слезоточивого газа. Однако удивление его продлилось недолго, так как рука «воскресшего» легла ему на затылок и резко бабахнула несчастного лбом о санфаянсовую раковину.

Все эти контрмеры Мефодий провел с такой скоростью, что, едва Кирилл увидел неподвижного Конопатого возле своих ног, Мефодий уже выходил из ванной и отирал полотенцем запачканные руки. Позади него камнепадом грохотала по полу расколотая на куски раковина.

Кирилл, за сегодня уже который раз пораженный невероятной физической мощью брата, в страхе попятился в комнату, но споткнулся о скомканный палас и загремел на спину, едва успев обезопасить загипсованную руку.

Как айсберг к «Титанику», медленно и неумолимо приближался Мефодий к елозившему от него по полу Кириллу. Не останавливаясь, Мефодий взял себя за подбородок и со щелчком вправил в суставы выбитую резиновой пулей челюсть, после чего подвигал ею вправо-влево, проверяя качество «ремонта».

– Недавно ты, кажется, что-то говорил про «ползать на коленях», – проговорил Мефодий. – Не мог бы ты уточнить, что имел в виду, а то мы, наркоманы, так туго соображаем, что сами себе противны…

– Не надо, братик! – упершись спиной в диван, затараторил Кирилл. – Извини, погорячился! Райка-стерва мозги кому хочешь прочистит, тебе ли не знать? Давай, говорит, квартиру эту продадим, добавим и дачу на берегу Роговского водохранилища купим… Ну я, дурак, и пошел у нее на поводу! Ты же знаешь – просить она еще как умеет… Так ты это… забудь, короче! Живи сколько хочешь: мне в принципе не к спеху, а ее я уболтаю, уж поверь…

Мефодий приблизился и остановился рядом с поджавшим ноги Кириллом.

– А вы с ней идеальная пара, под стать друг другу, – заметил он невозмутимым тоном, будто только что писал картину, а не положил голыми руками целую банду. – Думаю, вас впереди ожидает большое и светлое будущее…

– Да-да, ты прав, ты прав! – китайским болванчиком закивал Кирилл. – Хоть и стерва, но ведь люблю ее, сам понимаешь… А ты это… с наркотиками завязывай; мать, если узнает, расстроится сильно…

– Я же тебе доходчиво объяснил: наркотики я не употребляю!..

– Тогда как вот… это вот?.. – нервно хихикнул Кирилл и обвел загипсованной рукой поле минувшей битвы. – Васькина-то бригада весь Северо-Восток по линейке строит…

– Работа на свежем воздухе плюс ежедневная физзарядка, – съязвил Мефодий. – Голодание по Брэггу, закаливание по Иванову и бодибилдинг по Шварценеггеру… Ну вот, опять двадцать пять!..

Горбатого, говорят, только могила исправит. И хоть внешне Кирилл нотрдамского звонаря не напоминал, исправить при жизни его характер было так же невозможно. Взывая к брату о перемирии, он нащупал оброненный Конопатым электрошокер и решил, что найденное оружие вернуло его на прежние позиции.