Экипаж «Пинты» увидев столь же молниеносную гибель «Санта-Марии», наконец осознал, что это ожидает и его, и принял экстренное решение отступать. Пришедший в себя после короткого замешательства ЦУП согласился с этим, распорядившись действовать по обстановке, поскольку помочь советом с Земли в сложившейся ситуации он был бессилен. «Санта-Мария» и «Нинья» погибли, даже не успев подать сигнал бедствия: связь с ними прервалась мгновенно и с радаров они пропали с интервалом в считаные секунды.

Дав на двигатели полную мощность, «Пинта» обратилась в бегство. Однако «кляксы», поведение которых – агрессивное поведение охотящихся хищников – давало повод полагать, что это не сгустки неизвестной энергии, а способные к обдуманным действиям существа, отпускать последний «шаттл» явно не собирались. За долю секунды набрав нужную скорость, они настигли «Пинту», как волна настигает ползущего по песку краба.

Кормовые камеры «Пинты» бесстрастно фиксировали, как ставший видимым благодаря смене «шаттлом» позиции ярко-голубой, с белыми разводами облаков сегмент Земли перекрывает зловещая желтая пелена, как, стремительно приближаясь, теряет она прозрачность, как накатывает волной и ударяет прямо в объектив…

Затем камеры «Пинты» погасли, и для находящихся на Земле сотрудников НАСА и обычных телезрителей все исчезло в шипении эфирных помех.

Заседание Совета смотрителей было в экстренном порядке перенесено с послезавтра на сегодня. Получивший от Джейкоба срочную депешу, Гавриил поспешил откланяться и незамедлительно отправился на холодные гренландские берега. А Мефодию и его старшим товарищам по оружию только и оставалось, что беспомощно наблюдать, как мир вокруг них с катастрофической скоростью сходит с ума.

Не успели еще телезрители прийти в себя, как и без того маловразумительные и порой противоречащие друг другу репортажи превратились в подлинную истерику. И было отчего: уничтоживший без причины посланную навстречу ему мирную экспедицию корабль пришельцев начал медленное и непрерывное снижение, с каждым часом переходя на все более низкую орбиту. Сомнений не оставалось уже ни у кого – те существа, что всего несколько часов назад показали свое истинное лицо (хотя, возможно, не имели такового вовсе), намерены осуществить интервенцию, обещавшую вылиться в кровавую бойню всепланетного масштаба…

Как и любой другой город на этой планете, Староболотинск оказался погруженным в атмосферу всеобщего страха. Правда, с учетом местного менталитета, страх этот не выражался в безудержном агрессивном поведении граждан, а заставлял их обреченно ожидать грядущее нашествие. Под грузом этой обреченности и шла ныне в Староболотинске городская жизнь.

По улицам слонялось множество обеспокоенных граждан, которые понемногу собирались в общественных местах. Подавляющее большинство горожан работу просто игнорировало, хотя находились и такие, кто продолжал трудовую деятельность: видимо, в упорном труде эти староболотинцы пытались отрешиться от страшной действительности. Наученные горькими уроками мировой истории, владельцы магазинов в спешном порядке закрывались и баррикадировали окна и двери. И хотя погромами в Староболотинске пока не пахло, федералы на остромордых бэтээрах и милицейские оцепления вокруг стратегических объектов давали понять, что подобного разгула страстей они не допустят, пусть с неба обрушится хоть целая орда призраков.

Слухи ходили по городу со скоростью инфекции гриппа. Поговаривали о массовом призыве резервистов, хотя, чем и как воевать с напоминающим облако тумана противником, никто внятно объяснить не мог, разве что военные высказывали уверенность в эффективности применения напалма. И как обычно бывает, официальному заявлению президента о том, что у него все под контролем и армия готова отразить поползновения агрессора, в каком бы обличье тот ни прибыл, никто не поверил. Да и заявление это, призванное успокоить взволнованных граждан, на самом деле лишь добавило нервозности и неопределенности.

Валились с ног от усталости переселившиеся жить в свои больницы, госпитали и станции «Скорой помощи» врачи. Атмосфера тотального психоза оказалась благодатной для всплеска самоубийств, а также вспышек агрессии у буйнопомешанных, глубоких депрессий у склонных к тихому помешательству, расстройств у неврастеников и сердечных приступов у гипертоников. Больницы переполнялись, и на тех несчастных, кто умудрился в это смутное время слечь от аппендицита или грыжи, смотрели как на бессовестных симулянтов.

Однако Староболотинск с его типично сибирской невозмутимостью горожан можно было считать образцом спокойствия по сравнению с той же Первопрестольной. Москву лихорадило, впрочем, как и столицу любого другого государства. Там, где раньше кипел круглосуточный митинг под девизом «Военные! Руки прочь от братьев по разуму!», теперь с неменьшей энергией бурлил новый: «Военные! Отставить «руки прочь»! Даешь ядерной боеголовкой по инопланетному агрессору!» Самое любопытное, что публика на митинге в целом оставалась прежняя и легко поступилась принципами даже после заочного знакомства с теми, кого она так опрометчиво вызвалась было защищать.