— Вероятно, так же как и вы, — заявил инженер. — Сначала с помощью специального перла находят колодец, а затем скачивают из него эссенцию в ларец.

О как. Я, конечно, догадывался о перле-радаре, но достоверно о его существовании узнал только сейчас. В принципе, если задаться целью, то можно и самому подобный артефакт сделать, а можно попросить кого-нибудь из царской семьи, чтобы подвели меня к лозаходцу. Второе, конечно, не желательно, поскольку автоматически стану должником Романовых и никакие мои предыдущие заслуги этого не изменят.

— У меня имеется несколько ларцов, — намерено не стал я заострять внимание на том, что при поиске колодцев не пользуюсь никакими радарами, — А как бы мне ещё таких приобрести?

— А вот с этим, Александр Сергеевич, сложнее, — помотал головой Бетанкур. — Ларцы для эссенции делают в Тибете и поступают они к нам или через Индию, или через Империю Цин. С Индией вы и сами знаете, что творится. Там нынче без разрешения англичан и голландцев мышь не проскочит. Так что если хотите приобрести ларцы, то поспрашивайте в Нижнем Новгороде — там можно найти татарских купцов, что в Сыньцзянский Чугучак караваны через Оренбург водят.

Вот ведь. Оказывается, и здесь Тибет известен своей неординарностью, как и в моей реальности. Мёдом что ли там для всяких необычностей намазано?!

— Кстати, по поводу гидропланов, — оторвал меня от размышлений Бетанкур. — Пока строится завод, не могли вы для меня сделать один самолёт?

— Сделаем, Августин Августинович, — кивнул я в ответ. — Думаю, к Новому году управимся. А пока он делается, пришлите ко мне в Велье будущих пилотов. Из условий — это должны быть люди умеющие обращаться перлами с хорошим зрением. Хотя, последнее требование с некоторых пор не актуально.

— Выпускники Института Корпуса путей сообщений подойдут на роль пилотов? — поинтересовался собеседник.

— Если переносят качку, то вполне, — заверил я. — Например, Великий князь Николай Павлович выпускников Черноморского штурманского училища присылал. И ничего — выучили. Летают. Насколько я знаю, пара ребят сейчас с Императором на его самолёте на Ахенский конгресс улетели. И ваших людей научим летать.

Обсудив технические детали предстоящей постройки и функционирования будущего авиазавода, мы расстались с Бетанкуром. Он сел в карету и направился в сторону Зимнего дворца, а я вернулся к себе домой и занялся изготовлением артефакта Здоровья для Платона. Ну и что с того, что ему ещё годика нет — будет на кожаном шнурке вместо православного серебряного крестика носить золотой с инкрустированной изумрудной жемчужиной. К тому же мать с отцом давно просили сделать артефакт для братика.

Я был бы очень рад, если бы наши сегодняшние посиделки перед камином можно было назвать — «Общество несостоявшихся декабристов». Но обо всём по порядку.

Погода на улице мерзопакостнейшая! Дождь хлещет, как из ведра, а ветер норовит поломать забор и ветви деревьев.

Нас четверо. Я, Кюхельбекер, Пущин и Дельвиг. Дельвига мы по пути прихватили, когда с Пущиным в Велье собрались. Сегодня пьём глинтвейн и много говорим. Они много говорят, если быть точным, а я простыл. Лечебный Перл уже работает, но меня частенько пробивает кашель и мучает чудовищный насморк.

— Антон Антонович, я сегодня не в голосе, — сиплю я, — Будь добр, прочти нам с выражением мой стих. Как раз по случаю подходит. Он там, под бюваром, — киваю на стол с письменными принадлежностями и захожусь в кашле.

— Любопытно, — резво подскакивает Дельвиг и вытаскивает несколько листов, пытаясь

просмотреть их на ходу, — Стихотворение? «Торжество Вакха»! Да какое большое!

Читает Дельвиг красиво, разве чуть смешно поправляет свои извечные очки, без которых мы его не представляем. Как по мне — стихотворение не очень, но друзьям нравится. Хлопают.

— По Петербургу ходят слухи, что у тебя уже то ли невеста появилась, то ли вот-вот появится, — с улыбкой поинтересовался Иван Иванович, — Это правда?

— И да, и нет. Но если они в итоге подтвердятся, то я буду рад. Пока дарю подарки. Гуляю, и пишу для неё стихи.

— Почитаешь?

— Только тихо, вполголоса, — выразительно постучал я по горлу, замотанному шарфом. И начал:

Простой воспитанник природы,

Так я, бывало, воспевал

Мечту прекрасную свободы

И ею сладостно дышал.

Но вас я вижу, вам внимаю,

И что же, слабый человек!..

Свободу потеряв навек,

Неволю сердцем обожаю. *

* А. С. Пушкин.

Тут я закашлялся и замолчал.

— Красиво, — громко вздохнул Дельвиг, — Опубликовать можно?

Я отрицательно помотал головой, в ответ на что услышал ещё один вздох, уже горестный.

— Если разобраться, Француз у нас первым состоялся, как серьёзный мужчина, — признал Кюхельбекер, — Ему и в женихи не зазорно.

— Знаешь, я думал, ты показуху устроил к приезду Императрицы, — задумчиво покачал Пущин в своём бокале глинтвейн, — Сегодня до дождя успел прогуляться по селу. Даже пару разговоров подслушал. Признаюсь, удивлён был безмерно. Мужики со смехом решают, кому на барщину идти крышу править, а кто на изгороди пойдёт. Такое впечатление, что на праздник собираются, а не на отработку.