Шрифт:
Почему бы не нынешнему Императору с Аракчеевым? Так отчего-то не верю я им.
Знаете, к бизнесу нужен талант. Один на производстве обычных гвоздей способен стать миллионером, а другой с богатым золотым рудником через год — другой в банкротах окажется.
Вот и оценил я эту парочку руководителей, как не слишком способную управлять таким сложным предприятием, как Российская Империя.
Признаюсь, не сразу дошёл. Требовалось понять и принять непривычный масштаб, расценив страну, как отдельно взятое предприятие.
Зато, когда всё проанализировал, то понял — проблемы стали обретать свои черты и персоналии.
И тот Александр Первый, который в первые годы своей власти был реформатором, теперь оказался крайне неуверенным консерватором, уповающим на религиозную веру народа.
С таким каши не сваришь!
Особенно с его отношением к армии, где хвастливое: — «Да мы их шапками закидаем», — принимается за догму.
Я уже понимаю, что маховик Истории сдвинулся, причём, в сторону ускорения. Мои Перлы и магия тому свидетели.
Но государство, и его первые лица, словно не от мира сего. Живут воображаемой жизнью, до сих пор надеясь, что, победив армию французов они стали неприкосновенны.
И как мне убеждать гордых победителей Наполеона, что нужно не количество солдат увеличивать, отрывая мужиков от земли и промышленности, а саму армию реформировать?
Нужен не экстенсивный, а интенсивный уровень её развития?
Никак. Не услышат и не поймут.
В одночасье эту махину, даже будь я Императором, и то не подвинуть.
Впрочем, стоит ввязаться в бой, а дальше война покажет…
И пусть в моих предстоящих сражениях не будет прямого мордобоя и крови, но они от этого не станут более значимыми.
Глава 22
В Малом театре давали «Отелло». Со знаменитой Екатериной Семёновой в роли Дездемоны.
Ложу я достал через Дельвига, пусть и дорого, но оно того стоило. Катенька зачла мне этот маленький подвиг.
К сожалению, за час, проведённый в кафе нашего доходного дома, я не успел её научить формировать Перл, предназначенный выполнять роль театрального бинокля. Однако так даже лучше вышло. Смущаясь, она попросила о дополнительном уроке. Улыбаясь, пообещал. В любое удобное для неё время.
А потом мы поехали в театр.
Екатерина Дмитриевна, закутанная в бархатную шаль, с нетерпением ждала начала спектакля. Ложи бенуара, где мы расположились, давали прекрасный обзор сцены, но при этом скрывали нас от любопытных взглядов.
— Говорят, Семёнова сегодня в ударе, — шепнула она, поправляя перчатки. — В прошлый раз, когда я видела её в «Федре», она довела половину зала до слёз.
Занавес дрогнул, и в зале воцарилась тишина.
Отелло — могучий, страстный — уже ревновал, ещё не зная причины. А Дездемона… Ах, эта Дездемона! Семёнова вышла на сцену — и казалось, будто сама невинность сошла с полотен старых мастеров. Её голос, то нежный, то полный отчаяния, проникал в самое сердце.
— Боже, как она играет, — прошептала Катенька, сжимая веер. — Смотри, как дрожит её рука, когда Отелло приближается…
Я украдкой взглянул на Голицыну — её глаза блестели в полумраке. Она дышала в такт происходящему на сцене, словно сама переживала каждое слово.
Когда в финале Дездемона замерла в последнем вздохе, в зале кто-то вскрикнул. Голицына схватила меня за руку.
— Я не могу… Это слишком… — её голос дрогнул.
Занавес упал. Аплодисменты грохотали на весь зал, как гром. Семёнова вышла на поклон — бледная, почти невесомая, словно ещё не вернувшаяся из мира, где только что погибла её героиня.
— Хочешь, заедем куда-нибудь перекусить? — предложил я.
Голицына покачала головой.
— Нет… Не сейчас. Мне нужно прийти в себя.
Помолчали, давая улечься впечатлениям.
— Странно, — наконец сказала она. — Чем прекраснее искусство, тем больнее после.
И, вздохнув, взяла меня под руку, чтобы идти домой.
— Александр Сергеевич, здравствуйте. Можно вас на пару слов? — услышал я знакомый голос из-за спины.
Оглянулся. Ба, какие люди! Сам Великий князь Николай со свитой из трёх молодых людей и пары девушек. Мы чуть отошли в сторону и остановились у одной из колонн.
— Я знаю, что вы встречались с государем, и сумели произвести на него впечатление, — негромко сказал Николай, — Ваши идеи мы ним дважды обсуждали, и если коротко, то я получил карт-бланш на большинство наших начинаний. Предлагаю встретиться в Царском Селе послезавтра в полдень. Обсудим, с чего начнём. Надеюсь, у вас имеется план. А сейчас пойдёмте, представлю вас своей супруге.
— План имеется. А обе дамы выглядят великолепно, сочту за честь, — машинально сказал я дежурные фразы, пытаясь сообразить, что именно было одобрено государем.