Её написали между стёклами.

Нас продрал мороз.

Не веря собственным глазам, Глюкер снял футболку и в панике принялся тереть ею и без того чистое окно в надежде убрать зловещую надпись, но, естественно, ничего не добился.

Разве что, как джина, он этими потираниями призвал Молоденькую.

Медсестра резко открыла дверь. Я инстинктивно втянул голову в плечи, предчувствуя крик. Однако его не последовало, всё-таки Молоденькая была самой доброй из постовых.

— Мальчишки, ну, я же по-хорошему прошу: ложитесь спать.

И в этот момент у неё над головой что-то хрустнуло. Мы, как по команде, уставились наверх.

— Доброй ночи! — отрезала медсестра и снова выключила свет. Хлопнула дверью.

Какое-то время мы тупо таращились на тёмный потолок, но потом нашли в себе смелость и один за другим посмотрели на окно. Кажется, первым был я, хотя и не берусь сказать наверняка. Некоторые моменты того времени плохо остались в памяти.

Но что Глюкер повернулся последним — это сто процентов.

Надписи не было. Окна по-прежнему «плакали», но впечатление создавалось такое, будто никакого пожелания на ночь там отродясь не было. Сверху донизу вдоль матовой поверхности бежали чёрные извилистые дорожки. Они были цельными и без каких-либо зазоров.

— Что за?.. — Глюкер снова потянулся к окну, только на этот раз будто надеясь стереть защитный слой и добраться до надписи.

Тоже бесполезно.

Дабы убедиться, что глаза нас не подводят, мы вооружились телефонами и со всех сторон просветили окна фонариками. Результат был предсказуем — надпись исчезла.

Глюкер шумно вздохнул, и в этот самый момент внутри стены раздался топот маленьких ножек. Не сговариваясь, мы посветили туда.

Как и следовало ожидать, внешне ничего подозрительного не наблюдалось.

— Блин, пацаны, кроме шуток, — прошептал Миха, — я с этой фигнёй скоро чокнусь, давайте кому-нибудь расскажем?

— Кому? — фыркнул я. — Постовой? Или дяденьке полиционеру?

— Без разницы. Пусть уже хоть кто-нибудь разберётся с этим.

— Не думаю, что нам поверят, Мих. Хоть кто-нибудь.

— Да это ваще тумач! — брякнул Глюкер. — Если выживем, фига с два меня мамка ещё раз в больничку уложит… Но Михан прав. Кому-то надо об этом рассказать. Тут ещё грёбаный инет не пашет! — зло прошипел парень, судорожно тыкая пальцем в экран. — Кстати, не работают только мобильные данные, простая телефонная связь с помехами, но тянет.

Мы с Михой насторожились и посмотрели на толстого, ожидая продолжения. И тот продолжал:

— Короче, я позвонил пацанам на волю и, типа, коротко обрисовал ситуацию. Ну, то есть, типа, попросил их пошарить по сети, вдруг есть что-то похожее на наш случай.

— И? — хором потребовали мы.

Глюкер развёл руками.

— Ничего. Ну, то есть, типа, толпы крыс гоняют по всей стране, забираются там на балконы, грызут всё под ряд и всё такое прочее. И чего бы там Соня ни говорила, оказывается, крысы в детских больницах появляются, и не так чтобы сильно редко. В Серпухове, говорят, даже двоих младенцев чуть не сожрали. Но, пацаны, они читали мне эти статьи, и чёт не очень на нас похоже. Ну, то есть… Хз.

— Так в чём отличие-то? — настаивал Миха.

— Ну, типа, хз, обычно их кто-нибудь обязательно видит, а у нас просто носятся в стенах и по потолку, и всё. И чего им надо — ваще хз. Про всякие надписи на запотевшем стекле, понятное дело, ваще никто нигде не пишет. Эту телегу ребята тоже отыскали, но уже на всяких там сайтах про призраков. Так прикинь, про крыс там ничего не было.

— А про тараканов? — вклинился я.

Глюкер как-то взгрустнул.

— Про тараканов я забыл. А чё вы хотели? И так вон скольких людей напряг и выслушал!

— Да ладно, братишка, мы ж ничё, — Миха похлопал его по плечу и приобнял. — Ты и правда вон какой молодец. Мы вон с Диманом не додумались просто кому-нибудь позвонить. Так что ты красава.

В стене снова кто-то пробежал. А потом ещё. И всё в одном направлении, как будто те, кто жил там внутри, двинули на какой-то общий сбор.

— Я не лягу в кровать, — прохрипел Глюкер.

Ему никто не ответил, но мы с Мишкой считали точно так же.

Топоток ещё несколько раз то раздавался, то стихал, когда удалялся обладатель маленьких лапок.

Устав стоять, мы тихонько выдвинули две кровати на середину палаты и забрались с ногами на них. Так мы просидели довольно долго, озираясь по сторонам и водя лучами фонарей из стороны в сторону, как три маяка.

Через какое-то время те, что жили в стенах, принялись носиться уже в другую сторону. Ощущение было такое, что они что-то или кого-то ищут.

И мы даже догадывались, кого — странную, безумную девочку с игрушечным медведем из тринадцатой палаты. Если только не она сама управляла этими проклятыми тварями.