– А много в этом лесу людей? – спросил Дит, на всякий случай отойдя подальше от выглядевших не очень надёжно древних перил.

– Людей здесь нет, – ответил Люгер. – Только тени. И все они ищут Мандир.

– Мандир? – заинтересовался Дит. – А что это?

– «Дом Бога», – важно объявил Килмистер. – То место где можно, наконец, обрести долгожданный покой.

– Значит ты сам там ни разу ещё не был?

– Конечно же не был, - рассмеялся Люгер. – Иначе что я, по-твоему, здесь делаю? Обретшие «Дом Бога» уже не возвращаются в это паршивое место…

За мостом простирался всё тот же осенний лес. Деревья здесь росли не так плотно, сквозь ветви можно было рассмотреть далёкое синее небо.

– Не удивляйся, но в округе всегда царит осень, - сообщил Килмистер, пряча оружие. – Даже не знаю почему так. Тот кто собрал нас здесь, по всей видимости любит это время года. Кажется поэты обожают осень за её ненавязчивую мрачность и ржавеющую ауру неизбежного увядания. Ведь что такое осень? Осень, это пролог скорой зимы. А с чем в природе ассоциируется зима?

– С жизненным финалом, - ответил Дит, осторожно ступая по мягким чуть влажноватым листьям, казавшимся ему одним большим опасным живым существом.

– Правильно, – подтвердил Люгер. – Ты ведь и сам всё прекрасно понимаешь, брат. Я с самой нашей первой встречи не ошибся в тебе.

Налетевший порыв прохладного ветра осыпал одиноких путников ворохом сухих листьев.

Килмистер заметно помрачнел.

– Пошли быстрее, - коротко бросил он. – Не нравится мне это затишье, совсем не нравится…

Вскоре среди деревьев показались древние руины. Полуразрушенные куски поросших мхом каменных стен, возможно, когда-то были высоким забором, огораживающим небольшой храм, состоящий из нескольких трёхэтажных строений с позолоченными куполами. Забитые досками накрест окна и двери выглядели довольно уныло.

– Сейчас поищем что-нибудь для нас полезное, - пообещал Люгер, слегка приободрившись. – Чует моё мёртвое сердце, не зря мы сюда вышли. В прошлый раз, когда я здесь проходил, никаких руин в этом месте не было. Это добрый знак.

Дит не понимал, чего здесь доброго. Но спутнику, конечно же, было виднее. Одноэтажные монашеские кельи рядом с возвышающимся над ними храмом также выглядели полностью заброшенными. Многие с обвалившимися крышами, внутри лежали нанесённые ветром осенние листья. Люгер заходил в каждую келью, внимательно глядя себе под ноги, будто что-то искал.

– Ага, ну наконец-то, – воскликнул он, заглянув в очередные развалины. – Давай-ка, брат, сюда.

В напрочь лишённой крыши пристройке лежал мумифицированный мёртвый человек в серой монашеской рясе. Человек лежал в такой позе, будто смерть застала его во время молитвы. В усохших руках блестели зажатые нефритовые чётки.

– Что с ним случилось? – спросил Дит, присев рядом с трупом.

– Да кто ж его знает, - Люгер принялся деловито обыскивать одежду мертвеца. – Может молился не тому богу…

– Так… и что тут у нас… - Килмистер выкладывал на пол нехитрый скарб покойника. – Молитвенник в кожаной обложке на арамейском языке. Нет, это нам сейчас точно не нужно. Компас… ну эта вещь в лесу абсолютно бесполезна, потому что работает всегда неправильно. Опа, а это что?

Развернув свёрнутый в трубочку лист жёлтой бумаги, Люгер с нескрываемым интересом уставился на замысловатую карту, исчерченную непонятными чёрными символами.

– Оказывается этот монах тоже искал «Дом Бога», - задумчиво проговорил он. – Вот даже пытался план составить тех мест, где бывал. Странный поступок, ведь лес раз в сутки полностью меняется, поэтому его точную карту составить невозможно. Я пару раз пытался и всё безуспешно. Хотя погоди… вот, кажется, та точка, где мы сейчас находимся. Даже название есть «Провал безвременья». Откуда у него эта информация? Кто же ты был на самом деле?

Килмистер повернулся к покойнику, будто и впрямь ожидая от него ответ.

– Оставлю-ка я эту карту себе. Вдруг всё-таки пригодится.

Перебравшись через полуразрушенный забор, путники вернулись в лес. Дит не удержался и обернулся. Загадочных развалин с храмом за спиной уже не было.

– Ну что я тебе говорил, - воскликнул Люгер. – Никакого постоянства. Всё течёт, всё меняется. Искривления пространства порождают парадоксы, а парадоксы порождают временную уникальность зыбкого бытия.

– А как же «Дом Бога»?

– А вот мандир всегда находится на одном месте, в отличие от путей к нему ведущих. Единственная область постоянства в потустороннем хаосе мёртвых миров.