Без одежды, с бледными губами, без чёрных стрелок, очерчивающих глаза и меняющих их выражение, она казалась нежной, хрупкой, ранимой. Я целовал кончики её длинных пальцев, ее узкие ступни, ее прекрасные волосы и обещал, что больше не пропаду.

– Ты чего такой нежный сегодня? Мы что, встречаемся? – тихо спросила она.

– Да, – тут же ответил я, – ты теперь только моя, а я только твой.

Она прижалась ко мне, и я кожей ощутил, как её губы растянулись в широкой улыбке.

– Не обидишься, если я скажу тебе правду? – спросил я.

Жанна насторожилась и осторожно кивнула головой.

– Тебе лучше без косметики. Ты без неё настоящая. Обещай, что выбросишь эту жуткую красную помаду.

– Эй! – воскликнула она, пытаясь изобразить обиду, – вообще-то это мой любимый оттенок!

Я повернулся и накрыл её бледные губы страстным поцелуем.

***

Жанна только казалась весёлой и беззаботной, на самом деле, она носила в своей душе бесконечное одиночество. По крайней мере я ощутил именно это, когда она рассказала о себе. По ее словам ей не везло с мужчинами. Она жила с матерью, а когда та умерла, Жанна превратилась в маленькую, до смерти напуганную тридцатилетнюю девочку, которой было нужно лишь одно – чтобы с ней рядом кто-то был, чтобы хоть кто-то подсказывал ей, что делать вместо матери. Она стала ходить по барам, знакомиться с мужчинами и менять партнёров одного за другим, в надежде найти среди них того самого – сильного и надёжного, кто защитит ее от всего на свете.

Мужчину своей мечты она так и не нашла, зато осмелилась быть собой. Как-то вечером, выпив бутылку вина, Жанна выбросила все свои пиджаки и рубашки в полоску, которые так любила её мама. Вместо них она повесила в шкаф одно-единственное обтягивающее леопардовое платье, о котором всегда мечтала. А на следующий день Жанна пошла в тату-салону и набила на животе дракона. Да, оказывается, дракон был вовсе не десятилетней давности, а совсем свежий, едва вылупившийся из засохших корочек повреждённой кожи, так сказать. Такую историю я услышал от нее в одну из наших встреч.

– Почему именно дракон? – с улыбкой спросил я.

– Ну… Он сильный. Он защитит меня от зла.

Это прозвучало слишком киношно, слишком пафосно, я не выдержал и рассмеялся. И зря. Жанна обиженно надула губы, накинула на голые плечи свой лёгкий халатик и вышла на балкон. У меня своего халата не было, поэтому я закутался в одеяло, сунул ноги в меховые тапки Жанны и вышел следом за ней. Вид со второго этажа ее дома ничуть не впечатлял – перед глазами был всего лишь маленький двор, утонувший в снежной каше, и такой же двухэтажный дом-близнец с обшарпанными жёлтыми стенами. Жанна курила, глядя вдаль, лицо её было напряженным и злым.

– Не обижайся, просто я с романтикой совсем не дружу, – сказал я, сжимая сигарету в зубах, – у меня работа такая, не до романтики.

– Где ты работаешь? – с любопытством спросила Жанна.

– Боюсь, если я расскажу, ты меня бросишь! А я этого не вынесу! – улыбнувшись, ответил я.

– Я тебе всю душу свою открыла, а ты… Сплошные шуточки и тайны!

– Как-нибудь потом расскажу, дай побыть для тебя загадкой, – с улыбкой сказал я.

Она бросила на меня уничтожающий взгляд и отвернулась. Балкон был не застеклен, ей было холодно стоять в этом коротком, тонком халатике. Я распахнул одеяло и сказал:

– Приглашаю тебя с твоим драконом погреться в мой уютный шалаш и оценить глубину моего искреннего раскаяния!

– Отстань! – обиженно ответила она.

– Я люблю тебя, Жанна. Пока для тебя должно быть важно только это. Поверь, совсем скоро мы будем знать друг о друге все, и это будет уже не так интересно, как теперь.

Она внимательно посмотрела на меня, немного потопталась на месте, а потом потушила сигарету о край стеклянной пепельницы и обняла меня. Я запахнул одеяло, и мы стояли так, обнявшись, греясь нашим общим теплом и целуясь страстно и неистово, как подростки.

– Скоро новый год, – прошептала она.

– Угу, – я уткнулся в ее теплую шею.

– Переезжай уже ко мне? Отметим вместе!

Она посмотрела мне в глаза, лицо её стало серьёзным и внимательным.

– Переезжай ко мне, пожалуйста! Я с ума схожу от одиночества. Мне уже по ночам мерещится всякое!

– Привидения? – улыбнулся я.

– Хуже, – серьезно ответила она.

Я знал, что она нуждается во мне, но мне не хотелось терять свободу и связывать себя узами сожительства. Но вслух я сказал:

– Без проблем, перееду! Только давай купим новый диван! Твой просто ужасен!

***

Через неделю мы купили диван. Но старый Жанна выкинуть отказалась. Я арендовал газель, и мы повезли его за город. Жанна как будто нервничала, пока мы ехали, но всячески пыталась скрыть это. У городской свалки Жанна махнула рукой водителю. Он повернул и остановился. Тут стоял особый запах – густой, тяжелый и гнилой. Запах затхлости, ненужного хлама, старых, слежавшихся вещей.

– Все-таки решила выбросить? – усмехнулся я, глядя на потертую, выцветшую обивку дивана.