Рэмдал не думал, куда отправится — главное, подальше отсюда! А потом… его ждут в Кар-Мардуне. Пусть он потерял армию, но у него по-прежнему есть молот, и он всё ещё один из Рыцарей.

Рэмдал развернулся лицом на север — туда, где лежала Ничейная земля. Его глаза встретились с другими — далёкими, но яркими и холодными, как лёд! Лесовик замер, словно птенец, пригвождённый к земле гипнотическим взглядом змеи. Боковым зрением он увидел, как сверкнул в луче солнца стальной наконечник стрелы. Вот она сорвалась с тетивы, и в следующий миг обжигающий удар в грудь отбросил лесовика на три шага назад. Рэмдал рухнул, выронив молот и раскинув руки. Он видел над собой кусочек голубого неба и чёрные силуэты разлапистых веток, колыхавшихся на ветру. Боль толчками разливалась по телу, затмевая разум. Перед глазами забрезжила красная пелена.

Рэмдал попытался приподнять левую руку, чтобы нащупать стрелу, и это движение стало последним. Принц и узурпатор Эль-Кадора умер!

Киймирр остановился возле распростёртого тела. Двое других кентавров тоже приблизились, держа луки наготове.

— Он мёртв, — сказал им Киймирр, вешая оружие за спину.

На этот раз на нём не было звонких украшений, зато были панцирь и круглый шлем, украшенный изображением певчих птиц.

— Наконец-то! — проговорил один с презрением. — Оставим его здесь?

— Да, пусть гниёт! — кивнул другой, молодой, с волосами цвета воронова крыла.

— Мы похороним его, — сказал Киймирр. — Мы не будем уподобляться всяким тварям, не имеющим уважения к мёртвым, — отстегнув от пояса небольшой рог, он дал короткий сигнал.

— Что теперь? — спросил один из кентавров, переступив задними ногами. — Куда мы двинемся?

— Нам придётся уйти. Друиды объяснят лесовикам, почему мы были обязаны предать их, но наши народы уже не смогут жить в дружбе, как прежде, — Киймирр покачал головой. — Никто не прощает смерти близких, какими бы благими намерениями ни руководствовались убийцы.

— А как быть с Обручем Хаоса? — подал голос черноволосый кентавр. — Ты окончательно решил его уничтожить?

— Разумеется.

— Это хорошо.

— Всё решено.

— Когда ты это сделаешь?

Киймирр прищурился.

— Ты сомневаешься, Ноэр, что я уничтожу оружие зла?

Черноволосый кентавр смутился.

— Нет, Киймирр, у меня не было подобного даже в мыслях!

— Я рад. Мы уничтожим обруч, как только наши братья заберут тело Рэмдала. А вот и они, — Киймирр кивнул в сторону лагеря пиратов.

Из-за деревьев показался отряд кентавров. У них были складные носилки.

— Это он? — спросил один, когда мутанты приблизились.

— Да, — кивнул Киймирр.

— Он прятался в канаве, — добавил черноволосый. — Мы проскакали мимо, а потом вернулись. Слишком тихо для него, — кентавр едва заметно усмехнулся.

— Отвезите его в лагерь и похороните, — велел Киймирр. — Только его. Пираты пусть достанутся птицам.

Кентавры разложили носилки, положили на них тело Рэмдала и направились обратно.

— А мы отправимся к озеру, — сказал Киймирр, когда они скрылись за деревьями. — Нас ждут дела.

По его знаку черноволосый кентавр подобрал боевой молот лесовика — с видимым усилием — и взвалил его на плечо.

— Тяжёлый! — сказал он. — Слишком.

Трое кентавров поехали на восток — туда, где посреди леса находилось большое озеро. Его воды были тёмными и холодными, потому что оно питалось глубокими подземными реками, а на глубине водились зубастые твари, способные разбить лодку — поэтому никто не решался рыбачить здесь.

Когда кентавры выехали на берег, было около двух пополудни, и поперёк озера лежала яркая солнечная дорожка. На расстоянии пары сотен футов возвышались из воды четыре острых скальных обломка, похожие на кривые, сгнившие зубы неведомого гигантского чудовища.

— Здесь, — сказал Киймирр, осматриваясь.

— Хорошее место, — одобрил один из кентавров. — Зло будет надёжно укрыто.

Киймирр взглянул на черноволосого товарища. Тот снял с плеча молот и, раскрутив над головой, зашвырнул в озеро. Страшное оружие описало низкую дугу и тяжело шлёпнулось в воду, взметнув фонтан брызг.

Киймирр расшнуровал висевшую на поясе сумку и достал тонкий золотой обруч-диадему с вправленным по центру голубым камнем. Драгоценность была настоящим произведением искусства: тонкая филигрань изображали переплетённые ветки и листья, в которых сверкали капли росы — мелкие жемчужины.

— Даже жаль, — проговорил черноволосый, взглянув на диадему.

— У зла много обличий, — сказал Киймирр, вертя украшение в руках. — И чем они прекрасней, тем губительней.

С этими словами он бросил обруч на землю и, поднявшись на дыбы, опустил на тонкую полоску металла тяжёлые, подкованные сталью копыта. Во все стороны брызнули осколки кристалла и жемчужины, а золотой ободок смялся, разорвавшись в трёх местах. Киймирр ещё несколько секунд топтал диадему, при этом на его лице читалось отвращение. Затем он подобрал обломки и швырнул их вслед молоту — в тёмные воды озера.