— Да, выставка имела большой успех, — Ша улыбнулась, от чего в уголках её глаз собрались морщинки, — Вы, действительно, невероятно талантливы.

— Спасибо… Я это к тому говорю, что… вы могли решить, что я…

— Не выдумывайте! — Ша отмахнулась, — Я вовсе не думала обижаться, тем более что беседы с автором и не требуются. Его работы, как правило, говорят сами за себя. Ваши, например, достаточно ярко и прозрачно характеризуют вас, как личность…

Соня молчала, польщённая, не заметив в словах собеседницы сдержанного сарказма.

— Вас рекомендовали для довольно специфического и ответственного дела, поэтому…

— Ответственное дело? — перебила ее Соня, недоверчиво скривившись, — Вы точно обратились по адресу? Я ведь художник, а не…

Она сделала неопределённый жест рукой, пытаясь подобрать нужное слово, а потом догадалась:

— Какая-то правительственная программа? Мне что, поручат писать портрет президента или, быть может…? Но имейте в виду, я не работаю ни с мрамором, ни с бронзой…

Ша откинула голову и расхохоталась. С искренним, незамутнённым весельем. Соня так не умела и с всё усиливающейся неприязнью глядела на собеседницу.

— Очень остроумно! Но, поверьте, наш президент здесь не при чём, как и остальное правительство…, - она посерьёзнела, — Гораздо важнее тот факт, что для этого ответственного дела вы… совершенно не годитесь. Я немедленно поставила об этом в известность госпожу Нурию, но она…

— Подождите минутку! — воскликнула Соня, чувствуя себя раскачивающейся на качелях. Эта мерзкая тётка сначала плюёт в лицо, потом делает комплимент, потом снова плюёт в лицо. Она рассчитывала на совершенно иной диалог. Думала, речь пойдёт о спонсорстве или хотя бы предложении совместного проекта… или, на худой конец, Фонд купит у неё несколько работ в подарок какому-нибудь интернату, собачьему приюту или хоспису… Плевать! Но, получается, эта женщина назначила ей встречу под дождём, только чтобы сообщить, что её работы недостаточно хороши даже для собачьего приюта?! А она ещё молча глотала ее бестактные замечания!

Соня ухватилась за дверную ручку, собираясь гордо ретироваться, и бросила на прощание:

— Если вы считаете, что мои работы не заслуживают внимания, то советую вам ознакомиться с вышедшими рецензиями таких критиков, как…

Раушания жестом остановила её.

— Ваши работы гениальны и прекрасны. Спору нет. Но…, - она снова бесцеремонно заглянула Соне под приспущенные ресницы, — Неужели вы всерьёз рассчитывали утаить скрытую за ними злую издёвку?

Соня в изумлении приоткрыла рот.

— Люди приходят и восхищаются вашими скульптурами. Критики утирают восторженные слёзы, а пресса пишет дифирамбы. Все так. Но я сразу признала в «Женщине у плетня» Ильзу Кох, а в добром старце с внуком на коленях — Андрея Чикатило. Я не вполне уловила, кто был тот юноша с щенком, хотя лицо очень знакомое…

— Что…? Как вы…? — Плечи у Сони поникли. Она ведь с самого начала была готова к тому, что её трюк не сработает. Но целую неделю, пока шла выставка, никто её так и не раскусил. Впрочем, как и на предыдущих мероприятиях, где она выставлялась вместе с другими «молодыми дарованиями». И обыватели, и знатоки были одинаково слепы. И вдруг…

— Артем Ануфриев. Иркутский молоточник, — глухо ответила она и тут же торопливо выдала заранее заготовленное на этот случай объяснение, — Это, знаете ли, эксперимент! Ведь я создавала скульптуры по образу и подобию самых ярких и отъявленных мерзавцев. Мне хотелось показать, что иной раз и безобразное может стать красивым, если представить его… под другим углом.

— Но у вас нигде нет ни малейшего упоминания…

— В этом и заключался эксперимент! Создать точную копию, вплоть до последней морщинки, но изменить лишь одну небольшую деталь и посмотреть, узнают ли… Если бы я сразу объявила, что на выставке будут представлены скульптуры маньяков и извращенцев, то ничего бы не получилось.

— Говоря о небольшой детали, вы имеете в виду глаза. Так?

— Так, — Соня кивнула и подбавила в голос немного восхищенного удивления, — Ша, это поразительно! Чуть приподнять уголки глаз, добавить объема верхнему веку и влаги на глазное яблоко, и… перед вами совсем другой человек!

— Зеркало души…, - Раушания сдержанно улыбнулась, — Вы словно подселили в ваши скульптуры другие души, вот их никто и не смог узнать.

— Кроме вас… Если не секрет, то как…?

— Это моя работа, — рассеянно ответила женщина и некоторое время молча разглядывала художницу. Соня прекрасно видела, что та не поверила ни единому её слову, и подготовилась к унизительному «Может быть, в другой раз…»

Но что конкретно «в другой раз»? Неужели они откажутся купить картины только потому, что они написаны с подтекстом? Тем более, что никто, кроме этой пронырливой бабы в чадре этого не заметил и вряд ли когда-нибудь заметит…

Соня отпустила дверную ручку. Она уже не могла себе позволить гордо уйти. Несносная тётка, без сомнения, тут же растрезвонит о своем открытии во всех СМИ, и это поставит крест на Сониной карьере. Стало ясно, зачем она назначила встречу, и девушка стала мысленно подсчитывать свои жалкие сбережения. Хватит ли ей откупиться?