Шрифт:
— Да Иль даже таракана не мог прихлопнуть! — старуха возмущенно всплеснула рукой, — Все вырученные за работы деньги жертвовал на благотворительность! Столько жизней спас!…
— Значит, тебе повезло…
— И неужели ты думаешь, что заметь я хоть что-то, то стала бы рисковать, как бы дорог он мне ни был?! Рисковать жизнями, судьбами!
Она задохнулась, потёрла выцветшую кофточку над впалой грудью и продолжила уже тише, спокойнее:
— Такие, как у тебя, поломки встречаются. Редко, но бывают. Я только удивлена, как они не вычислили их сразу на своих хитрых машинах. Впрочем, если он перенял не только твои… обиды и мстительные порывы, но и твою выдержку, то…, - Ида заморгала, — Вина и на мне лежит. Ведь я дала рекомендации…
Соня вскинула на подругу глаза.
— Ты говоришь, уже были случаи… И что… с ними делали?
— Это известно только им. Быть может, пуля в затылок, может, инъекция. Знавала я одну женщину, чье Творение забрали. Мы с Илем уже жемчужную свадьбу справили, когда ее Фонд заприметил. Очень была талантливая художница. И её Творение тоже было прекрасно. Она несколькими годами ранее дочку-подростка схоронила, вот и сотворила себе по образу и подобию.
— Это же… запрещено.
— Для неё сделали исключение, ибо прототип был мёртв и не представлял собой публичную личность. Мне потом уже рассказывали, через десятые руки. Что-то им там в девчонке показалось подозрительным, и они не отдали её матери, увели. Говорят, и отклонения то были незначительными, но тогда Фонд всё ещё строго следовал заветам Основателя и никому не делал никаких поблажек. Самое страшное, что Раушания уже получила с дочкой несколько свиданий, готовилась выйти в мир, а потом… повторно дитя лишилась, и стала бесплодна уже как физически, так и душевно, ибо дыхания хватит, если хватит, лишь на одно творение… Что с тобой?
— Что?
— Ты так странно смотришь…
— И что с ней стало потом? С этой… женщиной?
— Да Бог её знает. Кажется, разошлась с мужем и так и осталась в Фонде, сопровождала других Творцов на их крестном пути… Я о ней больше ничего и не слышала…
Женщины помолчали. Ида покосилась в сторону кухни, откуда доносились густые, пряные ароматы жарящегося мяса и лука, и приглушенное пение.
— Давно он мясо ест?
— Почти с самого начала.
— Где дети? Они живы?
— Не знаю, — Соня пожала плечами.
— Подумай… Он следует твоим заветам! Ты бы оставила их в живых?
Соня замялась с ответом. Да, она оставила бы их в живых на достаточно долгое время, чтобы они сто раз пожалели, что покусились на чужое. Чтобы они вдоволь насмотрелись на страдания друг друга… Все вместе, в одной связке… А потом привести Свиномать и натыкать её носом… Но не могла она так ответить своей подруге, а потому глухо произнесла:
— Живы. Скорее всего. Но где они, честно не знаю. Ты меня… выдашь?
— Выдам. Если ты немедленно, сию же секунду сама не сообщишь в Фонд.
— Хотя бы дай нам немного времени! Чтобы уехать…
— С ума спятила! — Ида поднялась и зашагала в прихожую, — Тут ни секунды медлить нельзя!
Соня в растерянности последовала за ней.
— Все-таки верная поговорка про благие намерения…, - взволнованно бормотала старуха, с трудом натягивая полусапожки, — Но кто ж может что-то знать наверняка, кроме Всевышнего? Ничего, дай Бог, еще не поздно и можно всё поправить…
Она распрямилась и вдруг увидела перед собой широкую, покрытую густым курчавым волосом грудь.
— Даже чаю не попьёте? — спросил Адам, мягко беря её за уцелевшую руку и дёргая на себя.
Ида слабо вскрикнула и ткнулась носом в пахнущие дезодорантом и чуть вспотевшим мужским телом кудряшки, почувствовала, как тёплые ручищи, почти лаская, ухватили её шею, и услышала, словно из далекого далека, Сонины жалобные причитания:
«Адик, пожалуйста!.. Только не делай ей больно!..»
Глава 12
— Нина Сергеевна?
Нина отняла смартфон от уха и посмотрела на номер. Номер ей был неизвестен.
— Кто это? — спросила она, с трудом разлепив пересохшие губы.
— Это следователь. Не узнали?
— Борис… Тимофеевич?
— Да.
— Что-то с голосом у вас… Не узнала сразу. Простыли?
— Мы нашли ваших детей, Нина Сергеевна. Срочно приезжайте в районную детскую.
— Что-ОХ! — Нина подпрыгнула. Голова тут же закружилась, в животе забурлилило, но она едва это заметила, — Они?!…
— В порядке. Немного истощены, а у маленькой пневмония, но опасности для жизни нет.
— И… Вася?…
— Василий тоже здесь. Уже дает показания.
Нина прижала трубку к груди, закатила глаза к потолку и чуть не грохнулась в обморок, но удержалась на ногах и зашаркала в опустевшую детскую, где оставался последний её ребенок — Лиза. Та по-прежнему температурила, хоть врач и сказал, что она идёт на поправку.
— А этого… ну… поймали? — шёпотом спросила она.
— Поймали голубчика! — следователь довольно крякнул, — Взяли с поличным!
Нина снова закатила глаза к потолку, но вдруг поперхнулась и несмело спросила: