Девочка уже окончательно разревелась, плача на обгорелую кожаную куртку своей сестры. Ви потеряла сознание от потери крови, и сейчас не было никакой надежды, что кто-нибудь придёт, чтобы исправить их проблемы — добрые люди, что помогли перевязать раны, не приютят двух девочек-сирот. Как и в прошлый раз, когда погибли её родители, она осталась одна. Однако тогда именно Ви помогла ей, но теперь она Паудер могла потерять и её…

Кейтлин сидела рядом с ней, положив руку на грудь тяжело дышавшего Джейса, в то же время смотря единственным глазом в сторону догорающих руин. Нижний город никогда не славился качественными материалами, однако сейчас любовь местных жителей строить всё из самого дешёвого кирпича оправдала себя — из-за отсутствия дерева или даже простых уличных растений, огонь не перешёл на другие дома и катастрофа оказалась не столь сокрушительной.

Всё было очень плохо, однако в подобные моменты люди не думают об этом. Голова молодой девушки сейчас была кристально чиста и свободна от любых переживаний. Глубоко внутри она была искренне рада, что выживала, но никаких возможностей ощущать хоть что-то уже не было. Она слишком устала…

Но в то же время зоркий глаз бывшей охотницы и лучшего стрелка своего возраста, засевшей у окна, не мог не приметить тонкую струю зелёной жидкости, которая двигалась в сторону руин. Слишком бодро двигавшаяся слизь, которая явно не могла быть чем-то естественным — Кейтлин никогда бы не поверила, что природа в принципе могла создать нечто столь противное.

Однако спустя время стало ясно, что слизь, полезшая под обвалы — это наименьшая из их проблем. Вот полутораметровые рычавшие чёрные гончие и невообразимые хитиновые монстры с острыми как бритва, мечами конечностями — это настоящая проблема.

Она не стала кричать, и вместо этого, наоборот, прикрывал рот Паудер, которая подошла к ней, стоило Кирамман напрячься и схватиться за единственное оружие на поясе. Её поднявшиеся брови и расширившиеся глаза лучше прочего говорили о её реакции на случайно увиденное.

— Не кричи и не паникуй, они могут услышать нас. Сейчас их явно интересует что-то под руинами бара, и нам не следует вмешиваться, чтобы не они не посчитали нас угрозой. Мы должны спрятаться и глубже уйти в дом, чтобы нас не нашла, и нашим пострадавшим не стало хуже. Мы должны думать о Джейсе и Ви в первую очередь.

Паудер явно не могла сейчас мыслить рационально, однако упоминание её сестры пробилось даже через барьер страха. Девочка шмыгнула носом, вытерла слёзы, после чего помогла Кирамман оттащить сестру глубже в здание. Они делали всё в своих силах, чтобы скрыться от этих тварей, и, к счастью, у них получилось.

Твари копошились более десятка минут, разбирая камень и словно бы ища что-то. Кейтлин видела, что ложноножки слизи смогли достать какие-то оторванные конечности и куски плоти, которые передала прибежавшим крысам и насекомым, однако два крупных туловища погрузила внутрь себя. И найдя всё это, вся орда монстром сразу же направилась куда-то дальше. Кирамман видела, что сюда уже бежали люди Силко и прочие члены банд, но она не желал больше наблюдать за происходящим — начиналась настоящая война, вот только не ей участвовать в ней. Не сейчас, по крайней мере.

Девушка вернулась на место к Джейсу и Ви с Паудер, и стала ждать окончания бойни. Она медленно опустила голову на кровать, и стоило ей только на мгновение закрыть глаза, как травма головы наконец-то победила, и она погрузилась в небытие.

Самое худшее в смерти было то, что голова продолжала трещать даже после конца всего. Был ли в этом какой-то смысл? Сомневаюсь, что моё сознание вообще могло бы рассуждать о подобных деталях, если бы всё было логичным и обдуманным. Однако мир вокруг меня обладал пронизан магией, которую можно было использовать ради создания живых теней или ужасных химер — так что рассуждать о здравомыслии и целом рассудке было несколько глупо.

Вполне вероятно, что сейчас я вообще был жив, и лишь находился в плену галлюцинаций умирающего органа, оказавшегося взаперти стен слабого тела и разрушенного бара. Мои зелья могли и труп некоторое время поддерживать в бодром состоянии, так что нынешние условия не казались бы чем-то экстраординарным. Чем-то неприятным — однозначно. Но точно не выбивающимися из границ невозможного для настоящего колдовства.

…Однако осознание моего состояния не помогало мне справляться с ним. С каждым утекающим мгновением я чувствовал, как нити, связывающие меня с материальным миром становились всё слабее и слабее, вот только я продолжал цепляться за них несмотря ни на что. Боль пульсировала в моём рассудке, когда крики словно бы десятков разных существ кричали прямо внутри моей головы, но я не сдавался.

Я всей душой чувствовал, что выживу, если продолжу держаться за эту нить, а потому не собирался бросать её до последнего. Надеялся, что какая-то ошибка в моих прогнозах или расчётах приведёт к тому, что я выживу и окончу свои земные планы. И, к счастью, моё безумие окупило себя.

…Я открыл глаза столь же резко, как потерял их во время взрыва — даже не успел осознать сам факт, что пришёл в себя, когда всё тело начало ныть от неимоверной боли. Казалось, словно бы меня кто-то пропустил через мясорубку и затем собрал заново, связав нервные окончания в чересчур запутанный узел. Каждая мышца невероятно жгла, однако в этом была некая прелесть — боль была лучшим и самым достоверным доказательством того, что я жив.