— Я, в принципе, этого ждал, — сказал граф.

— Чего именно? — полюбопытствовал я.

— Разборки между Альфами.

— Ну, это было неизбежно, сам понимаешь, — пожал плечами я.

— И что ты собираешься делать? — спросил граф, поигрывая пальцем на спуске.

— А то ты не знаешь, — усмехнулся я.

— Я хочу, чтобы ты это озвучил. Только твое слово имеет вес. И напрямую, без уверток типа «ты не знаешь».

— Я убью Канаверова с Маркониным и восстановлю порядок в гнездах.

— Я так и думал, — граф вскинул двустволку.

Неприятно вот так вот смотреть в дуло ружья двенадцатого калибра. И пусть там всего хороший заряд дроби, но башку снесет капитально, так, что не восстановишься. И что на него нашло?

Где-то под Санкт-Петербургом, усадьба графа Рагинского

— Ты не шутишь, — сказал граф, резко убирая ствол ружья от моего носа.

— Нет, — покачал головой я. — И больше никогда не направляй на меня оружие. Последний, кто так сделал, сильно пожалел о большой мушке на стволе.

— Петрушка, бросай! — вместо ответа крикнул граф слуге, и в воздухе закувыркались две игрушки.

Б-бах! — два выстрела слились в один и то, что осталось от истерзанных тушек мишек с нелегкой судьбой, упало в траву.

— Вот так, — сказал он, переламывая ружье и поморщившись от дыма из казенников. — Пойдем дома поговорим.

Так с ружьем на плече он и повел нас к себе, в свой фамильный особняк. Который построил по легенде его прапрадедушка, но сами понимаете… Легенда есть легенда, главное — ее правильно поддерживать. И не допускать ни малейшего подозрения в ее правдивости.

Даже, если дом представлял собой типичное палацетто из Италии. Впрочем, чего только в Петербурге не встретишь? Петр с Екатериной приглашали заморских умельцев всех мастей, а те экспериментировали, как могли.

— Итак, ты решил пойти против Канаверова, — сказал он, распахивая перед нами двери гостиной, залитой солнечным светом.

— Поправочка, — сказал я. — Не я против Канаверова, а он пошел против меня и теперь я вынужден его наказать. Ты немного путаешь наши веса.

— Ну да, для вас, высших, разница между нулем и единицей или двойкой в приставке к «Альфа» имеет значение, — хохотнул он. — И вы думаете, что все, кроме вас, этим тоже озабочены?

Он подошел к бару и вынул три хайбола и бутылку виски — коньяк Рагинский не уважал.

— «Гленливет», — отсалютовал бутылкой он. — Лучший скотч во всем мире.

Он плеснул по два пальца в каждый хайбол и подал бокалы нам.

— За успех вашего безнадежного дела, — усмехнулся он, и сделал глоток. — Подчеркиваю — вашего.

— Я уже понял, — хмуро сказал я. — Сторону ты выбрать не желаешь.

— А зачем? — беззаботно спросил он. — Нам, сигмам, сугубо фиолетово, кто из вас будет нулевым, первым и далее по списку.

— Так ли уж? — прищурился я.

— Ну сам посуди. Нас не волнуют дела гнезд и дела наших лидеров. Вот тебя, например, волнует, кто будет сейчас править Российской Империей? Владимир Третий или его брат, потенциальный император Петр Пятый? От этого ничего не изменится, царская власть и Империя не пострадают. Как жили раньше, так и дальше жить будем, все равно.

— А если новый царь окажется таким, что устроит подданным веселую жизнь?

— Ну как-то можно приспособиться, — пожал плечами граф. — Главное — не принимать ничью сторону, чтобы не оказаться на неправой, или наоборот, погибнуть за правое в пересчете будущей правки истории дело. Нас это не касается, извини. И это относится не только к тебе — Канаверов с Маркониным получили бы тот же ответ. Я сражаюсь только за единственное правое дело — мое. Но прошу учесть, я не принимаю ничью сторону, ни сейчас, ни в дальнейшем. Ваши разборки — это ваши разборки. Меня они не касаются сейчас и не будут касаться в будущем, я не собираюсь ни за кого вписываться.

— Только позиция довольно шаткая. Ни вашим, ни нашим…

— Своим, — он допил виски. — И интересы у меня тоже свои, чужие не поддерживаю. Я надеюсь, ты меня правильно понял?

— Понял, — недовольно сказал я.

Да и от чего тут быть довольным? По большому счету он, как Сигма, прав. Мне он ничем не обязан, ему наши разборки — до фонаря. На его месте и я бы ответил так же. Но, черт возьми, обидно. Как заинтересованной стороне.

— А чего ты ожидал? — усмехнулся граф. — Скаутского задора? Давайте уничтожим Альфу два и три, потому что этого хочет Альфа-один? Потому что этого хочет он? А то, что нас это не касается, его не волнует?

Я промолчал. Действительно, я этого хотел. Но не учел степень здорового пофигизма сигм по поводу моего желания.

— Такая позиция у всех Сигм?

— Ну за всех я говорить не стал бы, — повертел хайбол в пальцах он. — Но я думаю, подавляющее большинство будет со мной. Не с руки нам лезть в разборки высших без причины. Такой, которая трогает всех и которая может привлечь на нужную сторону Сигм. Попробуй, может с другими и получится, но я — пас. По другим делам, не связанным с конкретными разборками — обращайся, всегда помогу, чем смогу. По внутривидовым разборкам в вашей верхушке — нет.