— Какое?

— Ваня! — позвала Лами через плечо, и тут же из-за нее высунулась небритая веками рожа нашего спутника в последних приключениях. — Ну давай, говори, что хотел!

— Давай-давай, — одобрил я его.

— Барин, я это…

— Ну! — рявкнула Лами.

Домовой ничего не обронил, но решился.

— Дозвольте остаться в поместье! — выпалил он. — Служить по хозяйству!

— Дозволяю, — удивленно сказал я. — Что ж ты раньше не попросил? А местный домовой не будет против?

— Так я про это и говорю, барин, — сказал он. — Большаком. Нет тут домового.

— У Канаверова домового не было, — пояснила Лами. — Он не терпел всякую мелочь из экзотов. Дурной хозяин.

— Я думал, ты к ведьмам вернешься…

— А что я там забыл, барин? Большачить на полдюжины этих новомодных коттеджей без возможности роста и терпеть придирки нервных дур? А тут все-таки почти замок! И хозяева более или менее спокойные.

Лами хмыкнула, услышав о себе такую характеристику.

— Ладно, Ваня. Ты славно нам послужил, — сказал я. — Все, приглашаем тебя большаком, будешь главным над нечистью.

— Спасибо, барин! — аж просиял он. — Верно служить буду!

— Не сомневаюсь, — сказал я. — Вот тебе первое задание, набери-ка мне слуг.

— Прошлых мы съели, — пояснила Лами.

— Не съели, а просто вырезали, — уточнил я. — За плохую службу. Пытались тыкать в хозяев острыми предметами.

— Эти тыкать не будут, — пообещал Ванятка. — Лично прослежу!

— Э-э… Только одно условие, — замялся я, вроде как недоверие проявляю. — По крайней мере, большая часть их них должна быть людьми.

— Найдем! — уверенно заявил Ваня. — Из знакомых моей домашней неч… экзотов!

Лами хмыкнула во второй раз.

— Все отобранные должны быть представлены нам завтра к утру, — уточнила она.

— Будут, барыня!

— То-то же, — довольно произнесла Лами. — А теперь брысь по своим хозяйственным делам, отрабатывай назначение! А мне с хозяином поговорить надо.

— Убегаю сей секунд!
– гаркнул Ваня и исчез.

— Ну по крайней мере управляющего мы нашли, — сказал я.

— Его-то нашли, а вот сюда бы еще найти, — почесала она когтем щеку. — Или выпишем из Устьевска Лопаря с его ребятами?

— Боже упаси. Только его нам не хватало. Ребят выпишем, но Лопарь с его зэковскими замашками здесь не нужен. Он всю малину испортит, если начнет среди аристо быковать «по понятиям» или говорить любимое словечко «Эта…» в разговоре с Императрицей.

— Типа графия и чисто писание, — ухмыльнулась Лами.

— Во-во, — кивнул я.

— Тогда кого? Хотя, если ты кинешь клич, тут объявится очередь желающих отсюда до Мойки…

— И вот тут ты права. Но желающих мы не возьмем, а возьмем абсолютно этого не хотящих. Которым просто придется принять предложение, на которое нельзя ответить отказом.

— И кто это?

И тут у ворот поместья требовательно загудел автомобильный клаксон.

— А вот и он, — сказал я и отобрал штоф Шустовского у Лами, намеревавшийся его замылить.

— Интересно, кто это там? — и она быстро исчезла, чтобы через мгновение проявиться на том же месте. — Ты издеваешься???

— Не-а. Спрячься куда-нибудь и посиди спокойно.

— Да я…

— Все, я сказал! — рявкнул я, и обиженная Лами исчезла.

Я взял два чистых стакана и поставил на кожаную обивку древнего стола.

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство! — и в кабинет вошел не кто иной, как граф Рагинский.

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство, — вышел я из-за стола и подошел с протянутой рукой.

— Я вижу, у вас тут новые порядки? — сказал Рагинский, пожимая мне руку.

— Нет. Просто э-э… кадровые перестановки. Так что, прошу извинить. дворецкого и слуг пока нет.

— Пустое, граф, — махнул он рукой. — Так вы хотели меня видеть, насколько я понял по разговору?

— Совершенно верно, — я разлил божественный эликсир по снифтерам. — Попробуйте, граф, лучший в Петербурге!

— Вы же знаете, что я не люблю коньяк, — он взял снифтер в руку.

— Такого вы еще не пробовали! — отсалютовал я ему бокалом.

— Неплохо, — Рагинский сделал малюсенький глоток и покатал его во рту. — Но я полагаю, что вы вызвали меня отнюдь не для дегустации божественных напитков. Не так ли?

— Не так, — кивнул я. — Как вы знаете, после недавних событий и вражды Альф Канаверов отдал Бездне душу.

— Да туда ему, собственно, и дорога, — хмыкнул Рагинский.

— Собственно, о том и разговор. Из живых Альф в Российской Империи осталось две, а скоро останется один — я. — А вот гнезд у нас много, вы сами знаете. И мало кто способен возглавить их. В частности, Питерское. Я предлагаю это сделать вам.