Шрифт:
— Что вам нужно? — спросил Сергей.
— Я здесь жил до вчерашнего дня.
— Дядя Петя? — юноша был удивлён. Хотя он чувствовал, что скоро мертвецы перестанут его удивлять.
— Да, Серёжа, это я.
— Я не буду звать ни Анастасию, ни Клаву.
— Не надо. Я хотел попрощаться. Передай им, что я их люблю. И всё, что я сделал в этой жизни, было только для них.
— Хорошо, дядя Петя!
— Меня осквернили, и я этого не хотел.
— Я понимаю.
— Ничего ты не понимаешь! Эта зараза продолжает распространяться! Следующей ночью таких, как я, станет ещё больше. Забирай мою семью, и убирайтесь отсюда! — вампир сделал небольшую паузу,— Прощай, Сергей!..
— Подождите, дядя Петя!
Юноша подбежал к калитке, распахнул её, но там никого не было. Пустая улица была пропитана ночной прохладой. Два уличных фонаря освещали её небольшой участок, но ближе к её середине была непроглядная тьма. С другой стороны горело освещение в окнах элеватора: грозный часовой освещал своим взором Зарубино даже ночью.
Сергей вернулся в дом, закрыл дверь на засов и сел на пол, прислонившись спиной к двери.
На утренней зорьке Пётр стоял у дороги на краю посёлка. Он босыми ногами сошёл с асфальта и спустился в поле. Солнце уже появилось из-за горизонта.
— Грешен я, и за это каюсь,— произнёс вампир и закрыл глаза. Он распахнул руки, словно приглашая в объятия появившиеся лучи.
Но лучи почему-то не причиняли ему вреда. В этот момент к нему сзади кто-то подошёл.
ПВ. Глава 16
Анастасия проснулась и пошла к выходу из дома. Сергей спал там же, у входной двери. Ей пришлось разбудить юношу, так как ей нужно было выйти из дома. Она взяла его за плечо и немного потрясла.
— Серёжа! Проснись, ты чего тут спишь?
Сон у Сергея был тревожным, колючим и очень тонким. Его не пришлось долго трясти. Пробуждение отозвалось болью в затекших мышцах. Он открыл глаза, в которых за ночь скопился гной. Он не сразу вспомнил, как оказался тут, но воспоминания быстро возвратились. Бёдра одеревенели за ночь, он попытался встать и сразу сел обратно, по ногам пробежали мурашки.
— Доброе утро, тётя Настя!
— Ты чего спишь на полу? Да ещё и у порога!
Юноша попытался встать ещё раз, на этот раз получилось. Он поднялся и посмотрел на Анастасию.
— Ничего, выходил ночью, а когда вернулся, уснул прямо тут.
— Если хочешь есть — посмотри в холодильнике.
— Спасибо.
Юноша неровным шагом пошёл в избу.
* * *
Сашу разбудил звонок дежурной медсестры: его вызывали на ковёр к заведующему. Он поднялся, быстро оделся. После возвращения из морга он выпил пять банок пива и крепко спал. Снов он не видел.
Солнце уже поднялось. Утро было полным росы, воздух был влажным. Врач чувствовал, что голова сильно кружится. Может, с похмелья, или давление у него упало, а может… Нет, не может…
Саша не стал умываться. Подошёл к зеркалу, посмотрел на шов. Он покрылся коркой, но она была какая-то серая, нездоровая. Запах перегара от него исходил очень сильный. Не нужно увлекаться местным пивом… Мысль о пиве вызвала тошноту. Терапевт надел брюки и рубашку и пошёл к машине. Через двадцать минут он уже был в больнице. Проходя мимо памятника Ленину, ему на миг показалось, что мир изменил цвета, будто он как-то задрожал, а бетонный Ильич моргнул глазами и посмотрел на него.
— Что за хрень?..— прошептал врач.
Он добрёл до двери, оттуда вышел дежурный медбрат:
— О, Александр Викторович! Что-то неважно выглядите… Вас ждут в кабинете главврача.
Саша посмотрел на медбрата. Врачу показалось, что может разглядеть каждую клеточку кожного покрова этого человека, он видел, как пульсировал каждый капилляр на его теле.
— Что вы на меня так смотрите?
— А? Не, ничего. К главврачу, говоришь?
— Ага. Сам обалдел. Что-то ночью в морге приключилось, ментов уже вызвали, и вас просят зайти.
— Хорошо.
Саша зашёл в здание больницы и направился на второй этаж, где находился кабинет главврача. Внезапно тошнота усилилась; к счастью, рядом оказался открытый кабинет лаборатории, а раковина стояла у входа. Жижа из пива и желудочного сока поднялась из желудка переполнила его. После приступа рвоты отдышался над раковиной и посмотрел на себя в зеркало. Кожа стала бледнее, швы на ране, осталась только отслаивающаяся корка.
— Плохо дезинфицировал,— терапевт уже не питал иллюзий,— хана мне!..