— В правильном направлении думаешь, несмотря на то, что тебе всего четыре года. Да, я — живой мертвец. Хотя фактически и не был на той стороне, в отличие от тебя. Я — вампир. Нас с тобой объединяет то, что и твоё и моё сердца бьются, а ведь так быть не должно.

— К чему мне эта лирика? Что тебе нужно, вампир?

— Когда Владимира увели от тебя, ты обмолвилась про похоронщика. Можешь рассказать мне подробнее?

Ксюша ухмыльнулась.

— Что тут рассказывать? Есть похоронщик, и есть его воображаемый друг. Похоронщик слишком совестливый, чтобы воскрешать самому, поэтому придумал себе такого друга, который его подтянет-подтолкнёт.

— И откуда ты про него узнала?

— Когда он нёс меня домой, я проснулась, но вида не подала. Он нёс меня на руках, накрытую одеялом, и я слышала, как он разговаривал сам с собой. Из этого странного диалога я поняла, что похоронщик и его тёмная половина не слишком хорошо понимают друг друга. Один хочет воскрешать, но не может, а другой — может, но не хочет. И, как я поняла, до меня кто-то уже был воскрешён.

— Почему?

— Потому что из того же разговора было ясно, что второй появился именно после воскрешения первым человека. Так что, Саша-вампир, тебе и твоему деду Владимиру есть над чем подумать.

— А родителей и остальных зачем изводишь?

— Не знаю... Оно как-то само происходит. Я вижу в людях только плохое. И хочу их убивать, а ещё лучше доводить до того, чтобы они убили себя сами.

— Я обещаю тебе, что найду способ помочь избавиться от этого.

— Спасибо, вампир! Иногда мёртвому лучше оставаться мёртвым. И я никогда не прощу похоронщика. Я его ненавижу.

Саша направился к выходу. Он уже подошёл к двери, когда Ксюша его окликнула:

— Если будет скучно — приходи. Тебя я прочитать не могу, но, может, оно и к лучшему. Я буду ждать.

— Спасибо, Ксюш! — он посмотрел на камеру наблюдения.— Я закончил свидание, прошу открыть дверь.

Корешевский приложил рацию к губам.

— Открыть двери, посетитель закончил встречу.

Саша вышел в коридор. Охранник закрыл за ним дверь.

— Ну как оно всё прошло? Не пыталась убить?

— Нет. Намекнула, что попробовала, но у неё не получилось.

Два Александра направились к выходу. Они сели в «Рено» Корешевского и поехали обратно в город.

— Тебя куда подбросить? — спросил Александр у вампира-ветеринара.

— Вези меня домой. Мне предстоит разговор с Сэрой.

— Ну ты уж не ругай её слишком строго. Наверняка она действует в твоих интересах. Тем более ты обещал девчонке, что найдёшь способ ей помочь. Сам подумай. Кто ещё тебе сможет помочь в этом вопросе, как не твоя любимая Сэра, девушка-экстрасенс?

В этот момент Саша задумался. А ведь и правда: кто ещё, как не Сэра, может ему посодействовать в этом вопросе? Особенно вместе с её знаниями и связью с бабкой…

— Тёзка, ты — гений! — Саша посмотрел в упор на куратора.— Если бы ты не был за рулём, я бы тебя расцеловал!

— Ой, не стоит благодарности. Это — часть моей работы.

В этот момент на телефон Корешевского пришло сообщение. Он достал его из кармана. Сообщение было от контакта под именем «Управление».

— На, Саш, прочти вслух,— он дал аппарат вампиру,— а то я — за рулём, неудобно.

Саша разблокировал телефон, у Корешевского он не был защищён графическим или цифровым ключом. Затем открыл сообщение и прочитал вслух:

— Тут написано: «Арефьев со стажёром взяли Дмитрия Жарова. В данный момент они на служебном транспорте направляются в отделение».

Александр выдохнул.

— Если этот день нам благоволит, думаю, и твой разговор с Сэрой пройдёт продуктивно и слаженно.

— Будем надеяться, что так оно и случится!..

Весь остаток пути до города они ехали молча. Саше предстоял разговор с самовольно приехавшей Сэрой, а Корешевскому нужно было явиться в отделение для допроса задержанного Дмитрия Жарова.

На подъезде к городу начался снегопад. Корешевский ещё удивился, откуда столько снега в Петербурге. Саша же слушал радио, по которому передавали, что стране грозит эпидемия новой коронавирусной инфекции.

И всё же каждый из них думал о своём. Февраль вносил корректировки в их планы.

Весь остаток дня после смерти и последующего воскрешения Ольга провела в полном недоумении. Она совершенно не помнила последних трёх часов. В то же время её взгляд на мир как-то поменялся: он стал казаться ей каким-то мерзким. Любое воспоминание о ком-то из своих знакомых поднимало в ней волну ненависти. Оля сразу вспоминала их недостатки и то, как они некрасиво себя повели с тем или иным человеком в разных ситуациях.