— Не могу описать, сколь заманчиво ваше предложение, дорогой Хаан. Но, к сожалению, я очень тороплюсь. Вот, взгляни на это.

Хранитель главного храма Каарнвадера без каких-либо пояснений протянул золотую тубу, в которые альвэ обычно складывали свитки или свёрнутые отрезы пергаментов. Старейшина решил пока не задавать вопросов, а для начала ознакомиться с содержимым футляра. Он открутил украшенную драгоценными камнями крышку, и ему на ладонь выпала искусно выделанная писчая кожа. Развернув её, Рен-Хаан обнаружил на ней мастерски написанный портрет уже знакомого полукровки со Старого континента. Не так давно это же лицо всему Совету показывал и Ней-Зонн.

— Пожалуйста, веил’ди Ама-Сеен, объясните, что же всё-таки я могу для вас сделать? — перевёл кардинал взгляд своих янтарных глаз на визитёра.

— Я прошу вас об услуге, Хаан, — не стал ходить кругами жрец. — Но не обманывайтесь тем, что она звучит из моих уст. На самом деле, так велел наш великий прародитель.

— Простите, Ама-Сеен, но вы же знаете, что я, как член Высшего Совета, не занимаюсь вопросами духовенства, — вежливо попытался отказаться хозяин кабинета.

— Нет, Хаан, послушайте, это очень важно! — с нажимом произнес гость. — Минувшей ночью со мной говорил сам Каарнвадер — наш непобедимый хранитель. Он ниспослал образ этого mingsel, который я сразу же воплотил в красках. А заодно всеведущий бог открыл мне, что зовут этого выродка Ризант нор Адамастро. И он несёт великую опасность для всего нашего народа. Я прошу… нет, я заклинаю вас, веил’ди, убейте его сразу, как только увидите. Это должно стать священным долгом каждого алавийца, потому что таково желание Каарнвадера!

Хозяин кабинета задумчиво провёл пальцем по корешку редкого фолианта, с которым работал. С одной стороны, ему не понравилось, каким непререкаемым тоном говорил с ним жрец. С другой же, Рен-Хаан прекрасно знал норов священнослужителей. Они живут в полном отрыве от реальности, и считают свои обряды самым важным, что существует под этим солнцем. Даже на кардиналов Высшего Совета — истинных правителей Капитулата некоторые жрецы могли смотреть сверху вниз. Однако к этой причуде давно уже все привыкли.

— Это благодеяние, веил’ди, не останется без ответа, — подсластил просьбу Ама-Сеен, по-своему истолковав молчание собеседника. — Если вы донесёте до членов Совета важность сей миссии, то я буду вашим должником.

А вот это уже совсем другой разговор! Как бы ни хотелось признавать, но Сияющий Купол — главнейший храм Каарнвадера, в неких ограниченных сферах и областях на континенте имел не меньше власти, чем кардиналы Капитулата. И если первое лицо духовенства будет считать себя обязанным Рен-Хаану, то это откроет невероятные по своей перспективности возможности. Глупо упускать такой удобный случай. Да, фанатичные верующие тоже наверняка ринутся искать загадочного полукровку. Но ведь старейшины отправились за ним раньше, а стало быть, находятся на несколько шагов впереди. Этим нужно срочно воспользоваться…

— Поверьте мне, почтенный Ама-Сеен, я вижу, насколько важна ваша просьба, — уважительно склонил голову кардинал, находя в ящике стола необычайную шкатулку из чёрного хрусталя. — Поэтому постараюсь сделать всё, что в моих силах.

Глава 2

Я вернулся в чувство рывком, будто вынырнул из чернильной глубины. Распахнув глаза, я стал осматриваться по сторонам, не имея ни малейшего понятия, где вообще нахожусь. На темницу не похоже, уже хорошо. Вряд ли бы алавийцы стали держать меня в уютных покоях с балдахином, если б пленили.

В памяти воскресли картины минувшей битвы. Огонь, взрывы, переломанные тела и мертвенное безразличие, овладевшее мной под воздействием «Элегии». Бр-р-р… по коже пошли мурашки, а плечи самопроизвольно дёрнулись. До чего же скверное у меня вышло плетение. Не думаю, что когда-нибудь решусь его повторить. Хотя, принимая во внимание тот факт, в какие грязные политические игры я теперь играю, уверен, необходимость такая ещё настанет. Зарекаться — последнее дело, но я очень хочу верить, что мне никогда больше не придется творить «Элегию» вновь…

Усилием воли отбросив не самые приятные думы, я повозился на гигантских пуховых подушках и приподнялся на локтях. Окинув взглядом довольно милую комнатушку, я приметил стоящее чуть поодаль кресло со спящим в нём человеком. На целителя он не походил. Скорее на воина, которому посчастливилось лишь чудом пережить недавнюю бойню. Голова незнакомца была сплошь замотана белой тканью, заодно прикрывающей и половину лица. Правая рука висела на перевязи, а левую зафиксировали в выпрямленном положении. Что там у него было с ногами — неизвестно. Из-за тонкого шерстяного пледа мне разглядеть не удалось.

— Эй, проснись, — позвал я. — Открывай глаза, пожри твою печень абиссалийцы!

Раненный встрепенулся и сразу же воззрился на меня, потешно приоткрыв пухлогубый рот. Альвэ мне в тёщи! Да это ведь женщина!

— Господин, вы пришли в себя?! О, Клариссия-защитница, спасибо тебе! — обрадовалась незнакомка. — Все очень переживали за вас, экселенс!

Не сводя глаз со своей искалеченной сиделки, я с трудом заставлял мысли ворочаться. Почему она кажется мне знакомой? Откуда я могу знать её?