— Как долго? — спросил тут же насторожившийся Эл Харди. — Вам удалось что-нибудь узнать?

— Или, — добавил Кристофер, — ты сбежал, воспользовавшись первым удобным случаем?

— Я узнал достаточно, чтобы, черт побери, мечтать, чтобы это навсегда исчезло из моей памяти, — ответил Хьюго. И Гарри кивнул: это была чистейшая правда.

— Может быть, будет лучше, если вы нам все расскажете по порядку, — сказал Харди. Обернулся в сторону кухни: — Алис, принеси нам стакан воды.

Он завладел их вниманием, подумал Гарри. Теперь, черт побери, говори так, как полагается говорить мужчине!

— Их больше тысячи, — сказал Хьюго. И заметил как вздрогнул при этих словах Дик Вильсон. — Женщины — наверное процентов десять, а может и больше. Это большого значения не имеет. Подавляющее большинство женщин вооружено. Не могу сказать кто действительно стоит во главе их. Похоже, какой-то комитет. Потом: они очень хорошо организованы, вымуштрованы… но, о Господи, они полностью сумасшедшие! Этот сумасшедший проповедник, который является одним из их лидеров…

— Проповедник? — прервал его Дик Вильсон. — Значит, они покончили с людоедством?

Хьюго глотнул и покачал головой:

— Нет, Ангелы Бога не покончили с людоедством.

— Я лучше позову сенатора, — и Эл Харди вышел из комнаты. Вошла, неся стакан воды, Алис Кокс — и огляделась вокруг непонимающе.

— Просто поставь стакан на стол, — сказал Джордж Кристофер. — Хьюго, ты пока можешь подождать рассказывать свою историю.

— Тогда я скажу вам, почему я покинул Графство, — сказал Хьюго. — Мою собственную землю. Мою собственную, черт побери! Мне все время приходилось вдвое больше работать, чем кому-либо из них. После Падения молота они заявили, что их права на землю не меньше, чем у кого угодно другого. Так, а? Мы все равны, именно это я и сам утверждал. Ладно, каждый из них, черт бы их побрал, должен доказать как-то, что мы с ним равны — у всех были шансы. Справедливо?

Все промолчали.

— Все, что я хотел — это работать и чтобы было место для спанья, — продолжал Хьюго. Огляделся вокруг. То, что он увидел, добра не сулило. Кристофер не скрывал своего презрения к человеку, не знающему, как справиться со своими собственными руками. Дик Вильсон боялся слушать и боялся не слушать. Эйлин стояла у двери, возле стула, где сидела женщина-космонавт. Обе они внимательно слушали, никак ее выдавая своих эмоций. У Гарри был кислый вид. Он явно сомневался, стоило ли приводить сюда Хьюго. Мэр Зейц…

Мэр внезапно встал и толкнул незанятый стул по направлению к Хьюго. Хьюго тяжело упал на сиденье.

— Спасибо, — прошептал он.

Мэр молча протянул ему стакан с водой и снова сел.

Леонилла полушепотом заговорила с Петром. В комнате было тихо, и все слышали ее певучую речь. Все глядели на нее, и Леонилла перевела:

— Совещание президиума, — сказала она. — По крайней мере, так по моим представлениям должно проходить подобное совещание. Прошу прощения.

Джордж Кристофер нахмурился. Сел на стул. Подождал еще недолго, и наконец, вошел Эл, сопровождающий сенатора. Харди остановился в дверях и сказал поджидающей в прихожей Алис: — Алис, ты не сможешь съездить за Рэнделлом? И, пожалуй, за мистером Хамнером. Возьми с собой лошадей для них.

На сенаторе Джеллисоне были ковровые шлепанцы и халат поверх брюк и белой рубашки. Его седые волосы остались почти непричесанными. Он вошел в комнату, кивнул, здороваясь, всем, затем посмотрел на Гарри.

— Рад, что вы вернулись к нам, — сказал он. — Добро пожаловать. Мы о вас уже начали беспокоиться. Эл, почему никто не предложил Гарри чашку чая?

— Я сейчас распоряжусь, — ответил Харди.

— Благодарю, — сенатор прошел к своему — с высокой спинкой — креслу, сел. — Извините, что заставил вас ждать. Мне советуют днем чуть подремать. Мистер Бек, вам кто-нибудь что-либо обещал?

— Только Гарри, — то, что ему предложили стул, вернуло Хьюго некоторую долю самообладания. — Мне здесь позволят жить. Это все.

— Прекрасно. Рассказывайте вашу историю.

Хьюго кивнул:

— Помните вы выгнали меня и Джерри Оуэна. Джерри тогда просто обезумел. Готов был убить. Он говорил о… ну, о мести. О том, что взойдут семена бунта, которые он насадил в души ваших людей, мистер Кристофер.

Джордж широко улыбнулся:

— Они избили его почти до смерти.

— Точно. Джерри не мог идти слишком быстро. А мне не хотелось идти одному. Очень уж страшно все было. Однажды кто-то выстрелил в нас, без всякого предупреждения, просто «бах!», ну мы удрали, сломя голову. Мы направились к югу, потому что туда вела дорога; а у Джерри не было сил лазить по горам, если бы мы двинулись в Сьерру. И у меня на это тоже сил не хватило. Мы шли весь день и большую часть ночи, и я не знаю, как далеко мы зашли, потому что у нас была старая карта, изданная нефтяным профсоюзом, а все вокруг изменилось. Джерри разыскал какое-то растение с зернами, такие растения росли вдоль дороги по обочинам. Они, эти растения выглядели, как сорняки, но он сказал, что их зерна можно есть, а на следующий день нам удалось разжечь огонь, и мы их сварили. Они оказались вкусными.

— Ладно, мы не нуждаемся в том, чтобы выслушивать рассказ о каждой еде, которую вам удалось украсть или у кого-нибудь выклянчить, — проворчал Кристофер.

— Извините. Но следующая часть рассказа важная. Вы знали, что его разыскивало ФБР? Он был генералом… — Хьюго сделал паузу, — Освободительной Армии Нового братства, — Хьюго опять замолчал, чтобы дать слушателям осознать сказанное.

— Новое братство, — задумчиво протянул Харди. — Мне кажется — сходится.

— Я тоже так думаю, — сказал Хьюго. — Во всяком случае, Графство служило для него убежищем. Он держал рот на замке, и мы до самого Падения Молота ничего не знали. Мы с ним, вероятно, находились на земле мистера Вильсона, и я начал подумывать, а не бросить ли мне Джерри. То, что мы шли медленно, меня не беспокоило, но как бы мне удалось войти в число людей мистера Вильсона, если Джерри хотел начать народную революцию? Если б я увидел, скажем, светящееся окно, я бы тут же бросил его, и Джерри никогда бы не узнал, куда я делся.