— Что, черт возьми, мне теперь делать? — спросил Хукер. — Ты — единственный оставшийся брат, с которым я могу посоветоваться.

Губы Алима зашевелились, беззвучно произнося слова. Эрика переводила.

— Он спрашивает, сколько братьев осталось?

— Десять, — сказал Хукер.

Десять чернокожих. Может быть, последних чернокожих в мире? Разумеется, нет. Еще осталась Африка. Разве не так? А вот среди врагов, чернокожих — ни одного — видно не было. Может быть, негров во всей Калифорнии больше нет. Алим зашептал снова.

— Он говорит, что десять — это мало, — сказала Эрика.

— Да, — Хукер наклонился поближе, чтобы мог говорить прямо в ухо Алима. Никто другой не должен его слышать. — Мне предстоит остаться с проповедником, — сказал он. — Алим, он сумасшедший? Или он прав? Сам я никак не могу додуматься.

Алим покачал головой. Ему не хотелось говорить на эту тему. Армитаж начал вещать снова — о рае, который ждет павших. Слова перепутывались, расплывались в тумане. Медленно ползли сквозь мозг Алима. Рай. Может быть, это правда. Может быть, этот псих — проповедник прав. Лучше думать, что он прав.

— Ему известна истина, — задыхаясь, шепнул Алим.

От тепла костра сделалось почти хорошо. Тьма сгущалась в голове Алима — несмотря на проблеск солнечного света, который, как показалось Алиму, он увидел. Слова проповедника плыли сквозь тьму, тонули.

— Нанесите удар, Ангелы! Не медлите! Настал день, настал час! Такова воля Божия!

Последнее, что услышал Алим, был выкрик сержанта Хукера: — Аминь!

Когда Маурин добралась до госпиталя, ее перехватила Леонилла Малик и твердой рукой провела в одну из комнат.

— Я пришла помочь, — сказала Маурин. — Но я еще хотела бы поговорить с ранеными. Один из сыновей Таллифсена был в моей группе, и он…

— Он мертв, — без всяких эмоций перебила ее Малик. — Мне нужна ваша помощь. Вам приходилось когда-либо работать с микроскопом?

— Со времен колледжа, где нам преподавали биологию — нет.

— Вы не могли забыть, как следует обращаться с микроскопом, — сказала Леонилла. — Сперва мне нужно взять пробу крови. Сядьте сюда, пожалуйста. — Она вытащила из скороварки иглу и шприц. — Это мой автоклав, — объясняла она. — Пусть и не очень хорошо, но свое назначение выполняет.

Маурин захотелось спросить, а на что употребили остальные скороварки, бывшие в доме. Игла вошла в ее руку — Маурин вздрогнула. Кровь была темной. Леонилла осторожно направила струйку в пробирку (пробирку отыскали в детском наборе для опытов по химии).

Потом Леонилла вложила пробирку в носок. Привязала к носку отрезок веревки и начала вращать его над головой.

— Центрифугирую, — пояснила она. — Я показываю вам, как все это делается, и потом эту работу вы сможете выполнять сами. Нам в лаборатории очень нужны помощники, — говоря это, она продолжала вращать пробирку.

— Итак, — сказала она, — мы отделили клетки крови от плазмы. Теперь плазму мы переливаем в другой сосуд, а кровяные клетки помещаем в соляной раствор — действовала Леонилла очень быстро. — Вот на этой полке у нас образцы кровяных клеток и плазм тех, кому требуется переливание клеток крови. Проверим, как реагирует ваша кровь с их кровью.

— Разве вам не нужно заранее знать, к какой группе относится моя кровь? — спросила Маурин.

— Нужно. Но чуть попозже. Я должна в любом случае проверить реакции. Я не знаю, к каким группам относится кровь раненых. Так что выбранный путь наиболее надежен. Хотя и гораздо более неудобен.

В этой комнате раньше помещался кабинет. Стены были не так давно выкрашены. И теперь выскоблены до блеска. Стол за которым работала Леонилла, был пластмассовым — и очень чистым.

— Итак, — сказала Леонилла, — ваши кровяные клетки я вношу в сыворотку крови раненого, а его кровяные клетки в вашу сыворотку. Вот таким образом, а теперь посмотрим в микроскоп.

Микроскоп тоже был из детского набора. Кто-то поджег местную школу раньше, чем Харди догадался послать туда людей за научно-исследовательским оборудованием.

— Работать с этим микроскопом очень трудно, — сказала Леонилла, — но работать с ним все же можно. Будьте очень осторожны, наводя фокус, — она поглядела в микроскоп. — Ага. Эритроциты слипаются в так называемые монетные столбики. В доноры для этого раненого вы не годитесь. Поглядите, вы сами все поймете.

Маурин поглядела в микроскоп. Сперва она ничего не увидела. Но потом настроила фокус, пальцы еще не забыли, как это делается… Леонилла была права, подумала Маурин. Если когда-то было умение, то этого по-настоящему уже не забудешь. Когда изображение полностью сфокусировалось, Маурин увидела красные кровяные тельца.