Это не желудок. Это печень. Острая печеночная недостаточность.

Я попытался было что-то сказать, докричаться до них сквозь эту суматоху, но меня никто не слушал. Меня просто оттеснили от кровати.

Гогиберидзе и Прилипало, отдав последние распоряжения медсестрам, скрылись за дверями реанимационного отделения. Мы с Ашотом и Шаповаловым, который все это время молча и очень мрачно наблюдал за происходящим, остались одни в опустевшей палате.

Шаповалов медленно повернулся ко мне. Его лицо было похоже на грозовую тучу.

— Ну что, Разумовский? Доигрался в героя? — его голос был тихим, но в нем звенела такая угроза, что у меня по спине пробежали мурашки. — Сначала спас, а теперь, значит, решил добить? Так, для верности? Ты косячишь, а мне разгребай за тобой! Это уже становится традицией. Неприятной!

Он направился к выходу.

— Пойдемте, Игорь Степанович, я с вами, — я шагнул было за ним.

Но он резко остановился и преградил мне путь.

— Прости, адепт, — он смерил меня холодным взглядом. — Но это дело для профессионалов. А ты сегодня уже достаточно «напрофессиональничал». Так что оставайся здесь. И не мешайся под ногами.

— Да как же так?! — тут же встрял Ашот, который до этого сидел на стуле, обхватив голову руками. — Господин лекарь, вы что, не видите?! Илья же… он же гораздо умнее некоторых ваших профессионалов'! Он же ей жизнь спас!

— Вы у нас тут, я смотрю, тоже большой специалист в медицине? — Шаповалов испепеляющим взглядом посмотрел на Ашота. — Я сказал, он остается здесь, значит, он остается здесь! В реанимации одного меня из хирургии вполне достаточно!

И он, не говоря больше ни слова, вышел из палаты.

Ашот снова сел на стул и жалобно посмотрел на меня.

— Илюха, а что… что с ней на самом деле?

— Я не знаю, Ашот, — я покачал головой. — Судя по тому, что я успел увидеть, у нее очень серьезные проблемы с печенью. Но что именно — понять невозможно без тщательной диагностики.

Я попытался его как-то успокоить, сказал, что в реанимации ею займутся лучшие специалисты, что все будет хорошо. Но слова мои звучали как-то неубедительно.

— Как же я теперь… как же я домой пойду? — прошептал Ашот. — Как я детям в глаза посмотрю?

— А ты и не ходи домой, Ашот, — я положил ему руку на плечо. — Оставайся здесь, в больнице. Попроси у медсестер стул в коридоре у реанимации. Будешь рядом с ней. А за детьми твои родители присмотрят.

— Да, ты прав, — он кивнул. — Так и сделаю. А… а бизнес мой… Простаивает…

Я усмехнулся.

— Да уж, как же теперь весь наш район без твоей знаменитой шаурмы?

— Какая уж тут шаурма, Илюха, сам понимаешь, — он махнул рукой.

— Да, шутка неудачная, прости, — я тут же осекся. — Не до шуток сейчас.

Ашот вдруг как-то странно на меня посмотрел.

— Слушай, Илюха, а тебе мои родственники-то не звонили?

— Нет, Ашот, не звонили, — я удивленно посмотрел на него. — А должны были?

— Да я им еще вчера твой номер дал, сказал, чтобы сегодня с утра позвонили, договорились насчет квартиры. А они… молчат. Странно как-то.

— Может, из-за того, что Мариам плохо стало, они решили пока не торопиться? — предположил я. — Не до переезда им сейчас, наверное.

— Да, наверное, ты прав, — он кивнул. — Ну и хорошо, что не звонили. Помогут родителя с детьми. Ладно, как только с Мариам все разберется, они тебе обязательно позвонят. Порешают с квартирой.

— Вот теперь мне еще сильнее хочется тебе помочь, Ашот, — я усмехнулся.

Он непонимающе посмотрел на меня.

— Это опять неудачная шутка, — вздохнул я.

Я попрощался с ним и вышел из палаты.

Настроение было паршивое. Мало того, что с Мариам такая беда случилась, так еще и Шаповалов снова на меня взъелся. Да и Ашот со своими родственниками и квартирой…

Ну и денек. Просто какой-то день сурка.

Я поплелся в свою ординаторскую, чтобы забрать вещи. Сегодня мне здесь делать было больше нечего.

Пока шел, думал. Что-то с печенью Мариам. Это было очевидно. Желтушность склер, рвота «кофейной гущей» — классические признаки острой печеночной недостаточности и портальной гипертензии с кровотечением из варикозно расширенных вен пищевода.

Но откуда?!

Что могло так резко, буквально за несколько часов, убить ее печень? Мой антибиотик?

Маловероятно. Азитромицин, конечно, не самый безобидный препарат, но чтобы вызвать такой молниеносный гепатотоксический эффект… это должно быть что-то из ряда вон.