А теперь – второй шанс!
Молодая в новом мире, я – подавальщица в захудалой таверне с пьянчугой-хозяином и шпаной на кухне. Что ж, превращу это место в пекарню!
Заодно узнаю, как бывший герой войны докатился до такой жизни.
Глава 1.1
Пахло старой сырой тряпкой. Что было очень странно, ведь Настася как раз на днях выкинула их все из моего ведра под ванной и заставила открыть упаковки с новыми.
В темноте понять, откуда идет этот запах было сложно, и я потянулась к тумбочке возле кровати, чтобы включить свет.
Под руку что-то попалось, кажется, чашка? Я опрокинула ее и услышала, как вода закапала на пол.
Очень странно, потому что я не имела за собой привычки таскать воду в комнату. Попить можно и на кухне.
А вот лампу я так и не нащупала.
Пришлось подниматься с постели и вот… что еще показалось мне интересным… Никаких усилий для этого прикладывать не пришлось. А ведь в свои шестьдесят пять я не могла похвастаться крепкой спиной. Слишком много таскала тяжестей в свое время. Мешки с мукой на женской спине бесследно не проходят.
– Да что такое? – Я опустила ноги на пол, но вместо теплого прикроватного коврика под ступнями оказались шероховатые доски.
Я даже дернула ноги, прижав их груди. И о чудо! Снова вышло так легко, словно… Словно в молодости!
Задумалась.
Помню, что читала после ужина книгу… Внучка как раз заезжала, рассказала, что в моей пекарне все отлично. Плакала почему-то.
Мысли как-то путаются. Кажется, плакала она уже не у меня дома. В больнице?
Издалека послышались какие-то голоса. Я заозиралась, но было так темно, что я и руки своей, почти к лицу прислоненной, не видала.
– Нина Николаевна, вы меня слышите? – мужской незнакомый баритон прорезался сквозь пространство. Словно радиоволну поймало.
– Кто здесь? – я закрутила головой снова.
– Нина Николаевна, вам дана вторая попытка.
– Что?
– Вторая попытка. Вы говорили, что любви хотите.
Да что за чертовщина? Кто со мной разговаривает? О чем он вообще?
– Она дезориентирована, надо было сначала… – на этот раз голос женский, такой мягонький, певучий.
– Разберется. Заканчивайте! Нина, не профукайте вторую попытку, уж будьте добры.
По глазам вдруг ударил яркий свет. Словно мне в лицо включили прожектор.
а едва проморгавшись, я наконец, увидела, где оказалась – бедная комната, вся деревянная. И сидела я на старой кровати, укрытая не то старым шерстяным одеялом, не то мешком из-под картошки. Поди разбери.
Да только самым удивительным было не это…
Я вытянула перед собой руку с абсолютно гладкой молодой кожей…
Глава 1.2
Покрутив руку перед собой, я на всякий случай сжала и разжала пальцы. Те послушались. Тогда я ощупала свое лицо, прежде покрытое морщинами. И о чудо! Морщин не было.
Обвела взглядом комнату. На стене напротив зеркало обнаружилось. Вот к нему-то я и подскочила. Не прошаркала, не подошла осторожно… подскочила! Дело ли?
И что там оказалось? Да я там и была… Только лет на сорок моложе, чем привыкла.
С неверием ощупывала я свое лицо. Гладенькое, мягкое, точно попка младенца. Глаза ясные, темные. Волосы шикарной гривой по плечам, безо всякой седины.
Задышала чаще, как-то тошно сделалось, к горлу аж подступило.
Ну нет, панику оставляем и начинаем думать. Я отошла обратно, снова на кровать уселась.
Ночь, улица, фонарь, аптека… Тьфу ты! Что в голову лезет?
Еще раз.
Ночь. Я спала у себя дома. Или нет?
Нет… Память, наконец, начала работать. Кажется, когда приехала Настасья мне вдруг стало плохо. Внучка вызвала неотложку. Помню, как двое молодых людей, симпатичных таких, помогли спуститься в машину скорой помощи. И палату больничную помню. Настася плакала… И другие внучатки опосля приехали. Все родные собрались кажется.
Горечью сердце сжало, но поняла в этот момент, что путь мой там завершился. И сейчас хоть тоской в груди и сверлило, а на глазах выступили слезы, все ж ощущение какой-то завершенности имелось. Достойная тихая жизнь.
Тихая – ключевое слово.
И одинокая – тоже. Муж ушел, оставив с двумя детками. И в те времена я лишь и могла, что работать, чтобы их прокормить. А потом… Потом внуки пошли, другие заботы. Так и прожила одна. Любви в моей жизни было довольно, а вот женского счастья…
Вот и вздыхалось порой у окошка, что поезд-то уже ушел. Не ушел даже – умчался. Поди догони.
И тут – вот. Вторая попытка, значит? Кто ж это мне так подсобил?
Взгляд сам собой вверх поднялся. А после глаза прикрыла да выдохнула тихое “спасибо”.