— Опустим пока эту тему и вернемся к ней через недельку-другую, когда к берегу причалит корабль с нашими мужчинами. У местных очень много интересных товаров, которые дорого оценит наша аристократия. Я не хочу, чтобы золото оседало в руках, которые его не ценят. Построим у нас бордель, назначим высокую цену. Пусть наше же золото с их товарами возвращается в империю.

Женщины вновь опустошают сосуды, рука императрицы тянется к опустевшей тарелке.

— Вот чёрт. Уже закончилось, нужно ещё мяса заказать. — Поднявшись с места, двинулась к двери императрица, после чего, всучив пару монет синим плащам, отправила их за добавкой.

— Госпожа, если так сильно продолжите налегать на жареное, потолстеете. Император…

— Император будет в восторге. — Игнорируя предупреждение, вновь идёт к окну Гертруда, — это толстяк, уже как третий год хочет заставить меня разжиреть. Видите ли, ему не нравится, как на меня смотрят молодые парни. А мне плевать на них, я сама хочу оставаться такой же, вечно сильной, стройной…

— И желаемой? — с уколом спросила Гертруда, — мне то можете не врать, знаю я, как по вечерам вы «плюете» на чужие желания.

Императрица в голос хохочет.

— Вот за это я тебя и уважаю, Гертруда. Ты лучше других знаешь, когда о чём-то можно говорить, а когда лучше промолчать.

Внезапно в окне императрица видит какое-то движение, массовое. Кто-то куда-то бежит, о чём-то кричит. Показываются воительницы Кетти и много. Сначала императрица подумала, что это за ними, но отряд шёл наискось, охраняя кого-то в центре.

— Что там происходит? — Поднявшись с кровати, вгляделась в окно Мудрагорна, но, видя лишь спины аборигенов, разглядеть ничего не смогла.

— Понятия не имею, но местные напуганы. — Императрица пальцем указала на стражу, — Вон, погляди, как хвосты дыбом стали, как взъерошились, что-то плохое случилось. Пойдём разбираться?

— Идёмте, госпожа!

Мудрагорна быстро умыла лицо, утерла собственным рукавом, вместе с хозяйкой в спешке двинулась к лестнице, и у входа, вместе с другими плащами, встретила преграду. Десяток медоедов при оружии, в броне, которую раньше на них не замечали. Рядом у стенки, о чём-то беседуя с незнакомыми имперцам женщинами, стоял Агтулх. Он выглядел отдохнувшим, свежим, как и другие, слегка взволнованным. О чём-то говорил с главным поваром и высокой представительницей своего вида, к которой обращался по странному имени Катя.

— Агтулх, я требую объяснить, что за войско у ваших врат? — Императрица переживала, в первую очередь, за собственную жизнь. «Не мятеж ли это? Не смена власти? Угрожает ли нам что-то?» — думала она.

— Часть приграничного гарнизона, но не это сейчас важно! — Его мелодичный, ангельский голосок превратился в жесткий, стальной, слегка напуганный. — Скажите, Императрица Гертруда Алесей, известно ли вам что-то об абсолютном оружии Коалиции? Воительнице, которую нельзя ранить или убить, которой можно оторвать голову, и она вернёт её обратно. Вы знаете, кто такая Бессмертная?!

Слова мужчины противоречили возможной реальности. Регенерацией в империи обладали многие, но кому бы ты не снес голову, все умирали. Гертруда лично опробовала это на всех шарлатанах, называвших себя «Бессмертными» и продававшими свои эликсиры.

— Исключено. — Говорит императрица. — Есть племена, способные отрастить потерянный орган, есть темные искусства, благодаря которым умирающий может заставить вырванное из груди сердце, находящееся в его руке, биться. Но все тут же умирают, как только голова и мозги отделяются от тела. Что случилось, Агтулх Кацепт Каутль? Что или кто напугало твоё послание, назвавшись Бессмертным?

Агтулх нервничал, взгляд его был недовольным. Испуг — тут же почувствовала Мудрагорна, инстинктивно желая тому помочь подалась вперёд.

— Говорите, Агтулх, в делах с республикой, лучше нас вам союзников не найти.

В отличие от императрицы, на слова командующей Алексей отреагировал незамедлительно. Гертруда заметила, как странно тот поглядел на её защитницу, и увидела, с какими глазами подопечная смотрела на мальчишку. «Ещё недавно она убивалась из-за своей попранной гордости, не знала, как пережить это, а теперь, хряпнув, уже чуть ли не клянётся ему в верности…» Императрица вспомнила слова Мудрагорны, её предостережение об опасности связей с Агтулхом, и тотчас сделала шаг назад. Парень слишком красив, умен, хитёр, «не к повару ведь за советом ты пришёл?» — ещё раз поглядев на Мудрагорну, Гертруда предполагала, что происходящее является каким-то планом вождя местных. «Сначала околдовал, а теперь втягивает в свои дела? А не торопится ли?»

— Бессмертная убила пятьдесят наших воинов, отправленных к гробнице. Затем, при помощи загадочного отряда, Ведьмы, Гиганта и ещё какой-то шлюхи, из засады напала на отряд Добрыни. — Игнорируя Мудрагорну, говорит, глядя в глаза императрице, Агтулх.

— Кто такой Добрыня? — Спрашивает Гертруда.

— Мой наставник и отец по духу, главный воин племени, наш мозг, меч, когти. Тот, чей ум позволил Федерации удержать контроль над побережьем, а решительность и смелость помогли украсть у беспечных рагозцев несколько кораблей.