«Вот же ссыкуха!» — усмехнулась Гончья, видя панику на лице Плутовки. Как и большинство иномирских женщин, эти двое лишены воинской чести, чересчур эмоциональны, слабы физически. Но, зато у них у каждой был некий свой шарм. Ровные, красивые брови, губки без следов и шрамов от ударов, ровные носики, а ещё руки… ухоженные, без мозолей, нежные, как у ребенка. Глядя на них, Гончья задавалась вопросом, какой нежный мир там, в облаках, мог воспитать столь слабых самок. И, самое главное, следующим вопросом было, сможет ли она хоть разок, находясь при смерти или после, увидеть этот дивный мир.

— Старейшина, наши самки закончили окружение, ждут команды! — говорит хвостатая помощница с карими длинными волосами.

— Хорошо. Я пойду на встречу с Рабнир, скажу ей про посох, а вы, увидев, как куски плоти Бессмертной разлетаются, стойте и ждите. Когда одна часть начнёт превращаться в нечто живое, тут же кричите и отступайте. Только вместе с Рабнир, её силой, вашей ловкостью и отвагой, мы сможем схватить, и победить Бессмертную!

Оставаясь в гигантской форме, Рабнир в руках своих, как в клетке, несла привязанную к посоху Бессмертную. План Гончьей пробить её через задницу не удался, так как после последнего удара медоеда удалось найти только торс и ноги ниже колена. Собрав большие куски бессмертной воедино, её голову пробили посохом, а потом на него, как на шпажку, начали насаживать другие части тела. Всем очень хотелось, чтобы бессмертная погибла. Но вместо этого, через минуту-другую, она изрыгнула посох, регенерировала и попыталась выбраться из огромных рук Рабнир. Медоед вновь оторвала той голову, в ладонях сдерживая рвущиеся во все стороны смертельные пряди, дала соплеменницам время связать и привязать к посоху тело Бессмертной. Демоница кричала, билась в истерике, пыталась волосами дотянуться до глаз медоеда, в то время как Гончья требовала от Рабнир терпеть. Сдерживать демона и ждать, пока та ослабнет. Вскоре случилось то, что никто не мог предсказать… Когда голову вернули к привязанному посоху, сталь внезапно начала плавиться, обтекая тело Бессмертной, золотыми цепями, словно татуировки, оставаться на запястьях, шее, торсе, ногах, пальцах и руках. Бессмертная кричала, проклинала Рабнир, в то время как Рабнир ругалась с Гончьей, в ужасе осознавая, что только что проебала посох Агтулх и сделала его частью Бессмертную.

Гончья и Медоед были в панике. В конвульсиях, злости, с криками и проклятиями билась в истерике Бессмертная, и от того, что все вокруг были в панике, ужас охватил других выживших. Быстро разбежавшись, воительницы вновь оставили Рабнир одну, попрятавшись за пнями и поваленными деревьями, принялись ждать, что же будет дальше.

— Если что, бей в голову! — кричит Гончья, как и другие, отбежав подальше, туда, где смертоносные волосы не достанут.

— Хорошо!… — Будучи в форме гиганта, раздвинув руки и выпустив из них тело Бессмертной, Рабнир роняет ее на землю с высоты трёх метров. Демоница с писком шмякнулась об траву, головой ударившись о какой-то камень. Послышался хруст, её длинные волосы растрёпано раскинулись во все стороны. — Сука атакует! — воскликнула Рабнир, ей показалось, что пряди волос потянулись к ней, потому тут же вдарила по той здоровенным кулаком. Небольшое тельце впрессовалось в землю на полметра. Бессмертная что-то прохрипела, приподняла руку…

— Её даже не расплющило, она стала сильней! — кричит Рабнир и начинает нещадно колотить в землю своими огромными кулаками. — Это тело стало крепче, я не могу его разорвать! — схватив бессмертную за ноги и за руки, под скулеж демона, из всех сил в разные стороны тянула медоед.

Удары о скалы, камни, землю, деревья, попытки утопить и даже разгрысть, ничего не помогало, и когда казалось, надежды ослабить Бессмертную нет, демон тихо прохрипел: «Пощады… сдаюсь!»

Вскоре к медоедам на помощь прибывает войско из столицы. Целая армия, вооруженная всем, чем только можно. Пока Рабнир наблюдала за Бессмертной, пока её заковывали в цепи и связывали, Гончья направила знахарей на помощь раненым, предупредила командиров отрядов о навыках и силах Бессмертной, узнала, что пленных встретили, усилили конвой, ну а потом сама рассказала о славной смерти героя Добрыни.

— Ослепленный проклятием, он сумел втереться в доверие демону, зная, что мы через его подопечных либо силу Агтулха разузнаем о слабых местах врага. Так и одолели, — под рыдания самок, глядя за тем, как гигантская форма Рабнир, окружена толпами удивленных бойцов Федерации, рассказала Гончья.

С транспортировкой Бессмертной проблем не возникло. Рабнир просто заключила её в своих гигантских лапах, и под воссторженные охи понесла к тому, который, по её мнению, обязан всё знать. Около часа, восстанавливаясь, Бессмертная молчала, затем, восстановив челюсть и голосовые связки, произнесла:

— Чудовище… скоро звериный голод этой гигантской формы сведёт тебя с ума. Ты начнёшь жрать своих сестер, матерей, сожрёшь даже отца и ребёнка, если они есть, а после здохнешь, как и все, кто был до тебя! Ты пожалеешь, что не позволила мне тебя убить.

Рабнир ничего не ответила, лишь поглядела на свой плоский, покрытый пластинами живот. Кушать ей и вправду хотелось, да только она не понимала, зачем ей есть сестёр, когда она уже скоро вернётся к Агтулх и…

— Вот оно что… — проговорила Рабнир.

— Ха, тупая сука, до тебя дошло?!

— Сама ты тупая, — пробубнела Рабнир, осознав, что не могла использовать силу и трансформацию, лишь находясь рядом с Агтулх Кацепт Каутль. В какой-то степени выпустить когти, немного защитного меха, она была способна. Но так как силу свою она контролировать не могла, то это, вместо неё, делал Агтулх — самец, владеющий навыком Уравнитель и Истребитель Ереси. Он просто лишил её этой демонической силы, сделал равной со всеми. Благодаря этому есть много не требовалось! — Хе-хе-хе, слушай, а что, все до меня умирали с голоду и от безумия? — скалясь, понимая, сколько еды ей нужно в этой форме, спросила Рабнир.