Я говорил резким тоном, но злость уже стала проходить.

– Что ты имеешь в виду, Бобби? Ну что ты хочешь узнать?

– Я хочу узнать, что случилось с этим проклятым будильником, с такси, которое мы заказывали, с рейсом «БОАК»? Вот что я имею в виду.

Быстрым движением Амрита положила девочку. Подойдя к окну, она открыла шторы и скрестила руки.

– «Проклятый будильник» зазвонил в четыре. Я встала. Ты не захотел просыпаться – даже после того, как я тебя потрясла. В конце концов, когда мне удалось заставить тебя сесть, ты сказал: «Давай подождем еще денек». А все это потому, что ты сидел всю ночь и читал.

– Я так и сказал?

Я тряхнул головой и присел на край кровати. Самое жуткое в мире похмелье по-прежнему пульсировало у меня в голове, вызывая непреодолимую тошноту. Похмелье от чего?

– Именно так я и сказал?

– Ты так и сказал.

От голоса Амриты исходил холод. За все годы нашей совместной жизни я лишь несколько раз позволял себе разговаривать с ней так грубо.

– Дьявол. Прости. Я и не просыпался. Эта проклятая рукопись…

– Ты же говорил, что будешь читать ее только в самолете.

– Говорил.

Опустив руки, Амрита подошла к зеркалу, чтобы поправить выбившуюся прядь. Ее губы начинали приобретать обычную окраску.

– Ничего страшного, Бобби. Не имею ничего против того, чтобы остаться еще на день.

Тошнота подступала к горлу. Мой голос звучал чужим для меня самого.

– А вот я имею кое-что против, черт возьми! Вы с Викторией не останетесь еще на день. Во сколько рейс «Эйр-Индия» на Дели?

– В девять тридцать и в час дня. Но почему?..

– Вы улетите рейсом в час дня и сядете на вечерний рейс «ПанАм» из Дели.

– Бобби, но это же означает… Почему ты говоришь «вы»? Почему ты не хочешь лететь? Рукопись-то у тебя.

– Вы полетите вдвоем. Сегодня. Мне нужно кое-что закончить в связи с этой поганой статьей. Одного дня мне хватит.

– Ох, Бобби, я не хочу лететь одна с Викторией…

– Знаю, малышка, но ничего не поделаешь. Давай-ка укладываться.

– Все уже уложено.

– Отлично. Тогда собери Викторию и составь вместе все сумки. А я тем временем договорюсь внизу насчет такси и носильщика.

Я поцеловал ее в щеку. Обычно за любой попыткой с моей стороны проявить диктаторские замашки следовала перепалка, но сейчас Амрита уловила что-то в моем голосе.

– Ладно,– сказала она.– Но тебе лучше поторопиться. В Индии невозможно заказать билеты по телефону, как ты знаешь. Просто надо приехать пораньше и встать в очередь.

– Ясно. Я сейчас приду.

– Мистер Гупта? Телефон в вестибюле работал.

– Алло. Да. Алло, кто это?

– Мистер Гупта, говорит Роберт Лузак.

– Да, мистер Лузак. Слушаю вас.

– Мистер Гупта, я хотел бы, чтобы вы организовали мне встречу с М. Дасом. Личную встречу. Только он и я.

– Что? Что? Это невозможно. Алло?

– Лучше, если это станет возможно, мистер Гупта. Подключите любые связи, которые имеются в вашем распоряжении, и передайте Дасу, что я хочу встретиться с ним сегодня.

– Нет, мистер Лузак. Вы не понимаете. М. Дас никого не допускает…

– Да, я все это уже слышал. Но со мной он встретится, я уверен. Я настаиваю, чтобы вы это устроили, мистер Гупта.

– Мне очень жаль, но…

– Послушайте, я объясню ситуацию. Моя жена и ребенок покинут Калькутту через несколько минут. Я вылетаю завтра. Если я уеду, не повидавшись с Дасом, мне все равно придется писать статью для «Харперс». Хотите узнать, о чем будет статья?

– Мистер Лузак, вы должны понять, что мы не в состоянии организовать для вас встречу с М. Дасом. Алло?

– В моей статье будет рассказано о том, что по каким-то известным лишь им одним причинам члены Бенгальского союза писателей попытались осуществить величайшее со времен Клиффорда Ирвинга литературное мошенничество. По каким-то известным лишь им одним причинам эти люди приняли деньги в обмен на рукопись, принадлежащую, как они утверждают, перу человека, которого уже восемь лет нет в живых. А хуже того, что…

– Полная неправда, мистер Лузак! Неправда, которая даст повод для судебного разбирательства. Мы выдвинем обвинение. Ваши утверждения совершенно бездоказательны.

– А хуже того, что эта группа воспользовалась именем великого поэта и сочинила порнографический гимн в честь местной демонической богини. Авторитетные источники в Калькутте предполагают, что Союз писателей мог это сделать потому, что поддерживает контакты с людьми, именующими себя капа-ликами,– приверженцами незаконного культа, бытующего в преступном мире города, которых подозревают в человеческих жертвоприношениях своей безумной богине. Как вам это нравится, мистер Гупта? Алло, мистер Гупта? Алло, алло!