— Дело не только в этом, Алексей Сергеевич. Гарантия — это очень серьёзно. Это не просто бумажка. Она не только цементирует безопасность маленькой деревни, но и демонстрирует авторитет более крупного поселения или города, который эту гарантию дал. Игнорируя эту гарантию, Вы, по сути, заявляете Шилово, что их авторитет — пшик, пустое место. Что их слово ничего не стоит. Это как… ну, не знаю… Как если бы Вы публично послали на три буквы очень уважаемого «авторитета» в присутствии его «братвы». Последствия могут быть… непредсказуемыми.

Я пожал плечами. Бизнес-логика подсказывала, что любой конфликт — это потенциальные издержки.

— А мы вообще можем потягаться с Шилово? Ну, в драке я имею в виду? Если дойдёт до крайностей.

— Война — это не моя плоскость, Алексей Сергеевич, — проворчала она, явно недовольная таким поворотом. — Моя работа — не допускать войны. Но насколько я могу судить по имеющимся данным, ни одна из сторон к полномасштабной войне сейчас не готова. Так что ждите какой-нибудь дипломатический «ай-яй-яй». Это может быть официальное осуждение Ваших действий, угроза войны или, что ещё хуже, экономические санкции. И да, на мою миссию потребуется пятьсот золотых. Сразу, налом.

Я махнул рукой, мол, бери, не обеднеем. Хотя пятьсот золотых на дороге не валяются.

— Ладно, бери, что нужно, из казны и дуй в Шилово, попытайся там всё уладить. И, чтобы ты знала, я извиняюсь. Серьёзно. Я не предполагал, что у моей спасательной миссии появятся такие далеко идущие последствия. Думал, проскочим по-быстрому.

— Просто, Алексей Сергеевич, пожалуйста, в следующий раз, прежде чем делать нечто подобное, ну хоть словечком со мной перекиньтесь, — взмолилась Ираида. — Если мы сможем продержаться хотя бы до конца года, не нажив себе ещё одного крупного врага из-за Вашей, так сказать, неосмотрительности, я буду Вам безмерно благодарна. И, возможно, даже потребую прибавку к жалованию.

— Я не неосмотрителен, Ираида, я амбициозен. Эти два качества часто путают, — ответил я с ухмылкой, когда она, ещё раз покачав головой, вышла из комнаты. Ну да, ничего я не мог сказать, чтобы развеять её праведный гнев.

Но с другой стороны, её работа заключалась не в том, чтобы быть мной довольной, а в том, чтобы помогать мне как раз в таких вот патовых ситуациях. Она мой кризис-менеджер по дипломатии.

Пока Ираида разбиралась с Шилово и их праведным гневом, мне больше особо не о чем было беспокоиться насчёт Сияны. Всё, что я мог бы сказать, из уст профессионального Дипломата прозвучит куда убедительнее и, главное, без лишних эмоций.

Но всё же оставались вопросы, на которые нужно найти ответы. В первую очередь, какого чёрта Стенька Разина так быстро потеряла контроль над своей деревней?

Как будто её кто-то грамотно «слил». Оранжевая революция? Очевидно, что между ней и этим Гораздом какая-то серьёзная тёрка, возможно даже конфликт поколений, тянущийся ещё от их дедов-прадедов. Нужно с ней об этом потолковать, пока она в сознании и может связно излагать.

И вот, оставив свой кабинет, я направился прямиком в наш местный лазарет, где она отлёживалась после всех передряг.

Население града Весёлого было всё ещё достаточно небольшим, так что одна-единственная изба, переоборудованная под медицинские нужды, вполне справлялась с потоком пациентов.

Старший целитель, как правило, ходил по домам к хворым, а ученик оставался в лазарете, обеспечивая уход тем, кому требовался покой и дополнительные процедуры. В перспективе я, конечно, планировал отгрохать полноценную больницу, но для этого требовалось минимум сто душ населения, а у нас едва ли наскребалось восемьдесят человек, включая младенцев и глубоких стариков.

Я вошёл в просторную деревянную избу.

Внутри пахло травами и ещё чем-то неуловимо-медицинским.

Ученица целителя, Лилия, девчушка совсем миниатюрная, едва ли метр с кепкой ростом, тихонько колдовала за алхимическим столом, смешивая какие-то травы в ступке. Судя по её сосредоточенному виду, она готовила очередное чудо-зелье.

— Стенька Разина в сознании? — спросил я, стараясь не слишком шуметь.

Лилия, мелкая, но, судя по всему, весьма строгая особа, обернулась, кивнула мне, а затем указала на одну из боковых комнат, отделённую простой занавеской.

— Очнулась, — ответила Лилия. Голос у неё был на удивление густой и грубоватый, такой бывает у людей с далёкого холодного Севера. — Но слаба ещё. Не будоражьте её сильно, а то, не ровён час, придётся Вас палкой огреть для профилактики. Шучу, конечно… Или нет.

— Понял, мэм, буду паинькой, — заверил её, проходя сквозь цветастую занавеску из деревянных бусин, которая отделяла комнату для выздоравливающих от приёмной.

Сама палата была не то чтобы хоромами царскими, но достаточно просторной, чтобы вместить две койки и стол посередине, заставленный всякими склянками со странными на вид зельями и мазями.