Они со Стивом то сходились, то расходились вот уже больше трех лет, и Кэт в очередной раз задалась вопросом: на чем держатся их отношения? «На том, что ты можешь сделать для него, – вот и все».

Тирада Стива напомнила Кэт и об их разнице в возрасте, и о его созависимости с родителями, которую она не одобряла: его критика всегда была катализатором для подобных мыслей. Кэтрин никогда не питала особенного уважения к ужасу, который Стив испытывал перед матерью, но старалась держать свое мнение при себе. Он по-прежнему жил на деньги родителей, хотя ему было уже тридцать два: те полностью, включая квартплату, оплачивали квартиру, в которой он жил, и требовали внуков. Богачи и сегодня, не меньше, чем всегда, нуждались во многочисленных наследниках и укреплении своего социального положения, а Кэт не могла родить. «И как с этим быть?»

Среди какофонии эмоций Кэт один из внутренних голосов твердил: мать Стива не одобряет, что у сына любовница на десять лет старше его самого. Во всех их ссорах незримо присутствовала тень этой неизменно вежливой пары, всегда остававшейся холодной к Кэтрин. Она не заслуживала их сына – таково было их невысказанное, но очевидное мнение. Стоило укоризненным призракам Делии и Реджа появиться в мыслях Кэт, как подавляемый гнев вырвался наружу и ссора со Стивом усугубилась.

– Я сам пойду к Шейле, – заявил Стив, и Кэт на несколько минут охватила такая искренняя ненависть, что по коже пошел мороз.

– Стив, ей не надо этого знать! Однажды она увидела фото кости со следами зубов, оставленными двенадцать тысяч лет назад, и мне пришлось чуть ли не подавать ей нюхательные соли!

– А «Газетт» в Торбее? Да кто угодно этим заинтересуется.

– Это конфиденциальная информация – и источник мой, не твой. Я рассказала тебе, потому что расстроилась и хотела с кем-нибудь поделиться. Мне нужна была твоя поддержка, ты же постоянно говоришь, что любишь меня. Это правда вообще? Или я для тебя просто полезная идиотка – ступенька в карьерной лестнице?

– Нахалка!

– Это не твой материал! Ты вообще не журналист!

Когда Стиву исполнилось тридцать, ему надоело «мотаться туда-сюда» и «делать что-то свое», как он поначалу описал это Кэтрин. После почти десяти лет, посвященных серфингу, рейвам и разработке приложения на папины деньги, которое, впрочем, не взлетело, Стив переживал преждевременный кризис среднего возраста, а после встречи с Кэт его недовольство собой постепенно нарастало.

Она производила впечатление человека, уставшего от жизни, и постоянно выводила свое прошлое из организма диетами, йогой, медитациями – всем, что помогало справляться с посттравматическим стрессовым расстройством, диагностированным семь лет назад. Но сама Кэт в возрасте Стива уже девять лет проработала в столичных СМИ высшего полета. Ее резюме не нравилось Стиву, и дурные чувства разъедали его как кислота.

– Мы не можем это замалчивать, – настаивал он тем вечером. Как он смел читать ей лекции?! Это еще хуже, чем делать вид, будто ему не наплевать на Мэтта Халла.

– Ты будешь читать мне нотации о журналистской этике? – взорвалась Кэт. – Ты, со своим богатым опытом фотокорреспондента? Да ты и год еще фрилансером не проработал, и ту работу я нашла для тебя! Ты хоть понимаешь, что у Шейлы есть люди гораздо лучше?

– У меня хорошие фото!

– Для рыбного ресторана в Плимуте! Не забывайся! Я не журналист-расследователь и никогда не хотела им быть.

– И ты просто спустишь им все с рук? После того, что они сделали с тем беднягой?

– Он не в себе, возможно, вообще не в своем уме. Я связалась бы с полицией, если бы знала хоть одно имя и имела бы хоть какие-нибудь доказательства; но у меня есть только байки о проклятии Брикбера и о напавших на палатку красных людях, увиденных с высоты трехсот метров человеком, которому нужен психиатр.

– Но он ведь не один такой, – торжествующе ухмыльнулся Стив, так что Кэт захотелось ударить его по лицу. – Есть и другие. Я столько всего слышал об этих краях – у них дурная репутация. Но тебе откуда знать? Ты ведь не местная.

Едва эти слова, якобы говорившие о причастности Стива чему-то недоступному для Кэт, отзвучали, как его лицо тут же приняло трусливое и неловкое выражение.

Вскоре Стив исчез, не в силах выдержать вид ее дрожащих губ.

После ссоры Кэт не смогла уснуть и полезла в Интернет, поклявшись себе, что не будет делиться со Стивом ничем из найденного. Ни к чему было раздувать его и так непомерное желание «проверить все» или давать ему возможность от скуки и отчаяния присвоить расследование.

Однако решимость Кэтрин подтачивало чувство вины: она подозревала, что Стив оказался прав – она струсила, а должна была помочь Мэтту Халлу и пойти в полицию. Результат онлайн-поиска новостей о людях, пропавших в Брикбере и Диллмуте либо поблизости, только усилил это чувство.

На сайте «Торбей-Газетт» среди старых просьб сообщить о пропавших Кэт быстро нашла два случая, выглядевших важными; эту же информацию повторяли на своих сайтах две газеты в Плимуте и одна в Эксетере.

Случаи произошли пять лет назад – примерно в то же время, когда Мэтт Халл обнаружил в скалах трещину. Он утверждал, что происшествие с туристами случилось в начале весны: летая в последний раз, Мэтт видел вдоль побережья птиц – каменок, красного коршуна, луговых коньков и стаю черных казарок; последние держали долгий путь в Сибирь, в направлении, противоположном ему.