Странно. И местность всегда казалась ему странной – вокруг никого, не видно, чтоб кто-то работал; единственными признаками, что здесь живут, оставались флаги Британии на мешках моркови и редкий трактор, задерживавший движение. Какая эпическая тишина окутывала открытую, беззащитную, бездействующую землю, почему-то ограниченную забором, за которым свободно гуляли, жевали и срали четвероногие парнокопытные! Зачем?

Респект Хелен – ее тело было хорошо не только на вид: чтобы подняться по склону долины, этой стройной девочке требовались легкие как кузнечные меха. А она ведь пришла сюда пешком от северных берегов Диллмута – Стив и половины этого пути не покрыл, а уже дышать не мог. Хелен же после того, как ее поймали на чужой территории, пешком прошла до своей машины обратно столько же, сколько туда.

Стивом овладело на миг видение стройных ног и бедер девушки.

«Тело настоящей пловчихи.

Прекрати».

Кэт была слишком умна, чтобы не заметить его интерес к Хелен, рядом с которой он специально сел в кафе. С того момента Стив видел в Кэт исключительно помеху, хотя и ненавидел себя за такие мысли.

Некоторые женщины задерживались в его голове и не хотели уходить – Хелен оказалась одной из таких. Загружая для Кэт фото с выставки в хранилище FTP, Стив осторожно вынул компрометирующие файлы, теперь спрятанные на жестком диске, – украдкой снятые фотографии Хелен. Лучшей из них была та, где она читала вывеску у ящика с костями, наклонившись вперед, причем джинсы скинни очень туго натянулись.

Однако так не пойдет – овцам придется отправиться к такой-то матери. Стиву требовалось пересечь леса под зданиями фермы Редстоун-Кросс – где-то по ту сторону деревьев скрывалось жилище Уиллоуза. В лесу земля оказалась крутой, и Стив не знал, как пробраться, но, если идти, как он шел сейчас, вверх, тогда, согласно спутниковой карте, он выйдет к середине самых длинных зданий. Однако эта часть операции требовала скрытности, а не многочисленной свиты из скотины. Ситуация вышла не лишенной юмора – Стиву не терпелось рассказать Кэт, хотя она и с ума сойдет, услышав.

Тут поблизости послышалось цоканье одного из баранов, словно нашедшего решение. Стив напрягся, сам стыдясь своего страха, и попытался вспомнить, бодаются ли бараны. «Или это козы?»

Три других барана последовали за своим вожаком, морду которого украшали сопли, тоже пустившись вскачь; вожак заблеял на Стива и исчез среди деревьев. Они знали дорогу – теперь бараны будто вели фотографа.

Пони. Черные пони с крепкими ножками, маленькими мускулистыми туловищами, короткими головами и широкими пышными хвостами пялились на Стива. Их было четверо, и они стояли в метре от открытой двери сарая, внутри которого царила кромешная тьма, не считая полоски света на крыше, там, где давно отвалилась черепица. Повсюду воняло навозом, компостом и мочой.

Стив увидел этот сарай в углу грязного загона сразу же, как вышел из леса. Лачуга, сбитая из вертикально поставленных досок, покосилась и гнулась к земле; земля вся состояла из взбитой красной жижи и черных кусков навоза. Ни травинки.

Такого Стив не ожидал. Он думал, ферма рок-звезды окажется куда лучше на вид.

Дальше по тропе, между сараем и еще тремя облезлыми зданиями, обочина заросла шипастыми кустарниками; повсюду из земли лезли стебли одуванчиков.

Стив взглянул в противоположном направлении, где был Редстоун-Кросс, – между деревьями, не знавшими человеческой руки, и буйной живой изгородью виднелись крыша и часть верхнего этажа очередного грязного дома.

Из-под водопадов плюща и глициний выглядывала древняя каменная стена перед зданием; неподалеку от дома тропу перекрывали металлические ворота. Должно быть, когда Хелен появилась, они оказались открыты, и она просто взяла и зашла.

Пони беззвучно смотрели, как Стив опускается на колени и фотографирует; затем он двинулся вдоль обочины к трем серым зданиям впереди, напрягая слух. Овцы шли туда же – Стив снова следовал за ними. Или его вели.

Зеленая растительность, серый сланец, темная грубая древесина и асфальт, темно-красная почва – цвета мира здесь блекли. Звериный помет никто не убирал, и весь асфальт украшали огромные блины из раздавленного колесами навоза. Единственным признаком того, что здесь бывают люди, были следы шин; если бы не скотина, место казалось бы совсем безжизненным.

Опустив голову, Стив пересек дорогу и нашел в длинной живой изгороди просвет, откуда виднелся яблочный сад.

Он продолжал двигаться по этой стороне дороги к горсти зданий с черепицей. Самым крупным и самым же старым из них был второй деревянный сарай, увиденный Стивом после того, как он вышел из леса. Стены душил неукротимый плющ, глицинии извивались, как питоны, касаясь водостока, машин не видно.

Рядом с деревянным сараем стояли два небольших одноэтажных каменных здания – дерево дверей позеленело от времени, навесные замки ржавые. У каждого здания на торце – одно-единственное окно под самой крышей, покрытое с внешней стороны толстым слоем пыли и зеленых водорослей. В стекле тускло отражались ветви разросшихся деревьев. Даже если бы Стив дотянулся до одного из них, он ничего не разглядел бы без света внутри.

К сараю под правым углом примыкала бетонная пристройка в белой штукатурке, позеленевшей от смолы. На уровне человеческого роста располагалось грязное окно, но видны в него были только металлические прутья, покрашенные в белый и замурованные в раму. На двери висела очень старая керамическая табличка: «Опасный этаж – не входить». Стив сфотографировал.

На другой стороне дороги, там, где яблони становились реже, Стив нашел третий сарай, такой же покосившийся и печальный, без дверей. В фасаде зияла черная дыра. Перед ним черные овцы остановились. Рядом с заросшей сточной канавой на боку лежала створка от металлических ворот, когда-то ведущих в загон. Больше смотреть Стиву было не на что, если только не взломать навесной замок. Место оказалось совершенно нищее.