Шрифт:
Она знала, как это работает: нужно постепенно привыкать к холодной воде, заходить по несколько сантиметров зараз и быстро дышать. Хелен плавала уже много лет, и местный бассейн всегда казался ей слишком прохладным. Но в этом черном, как сажа, море она не удивилась бы, если бы наткнулась ногой на айсберг.
«Слишком глубоко.
Слишком глубоко.
Слишком глубоко».
Сигнал тревоги в голове кричал вовсю, от паники в животной части мозга что-то переключилось, рот открылся для вдоха, а сердце стремительно билось, посылая сонарный зов о помощи.
Человек менее опытный тут же щедро вдохнул бы соленой воды, наполнив легкие ледяным ядом. Чем глубже ныряла Хелен, тем сильнее становился нигилистический позыв, будто внутренняя медсестра с готовым шприцем для эвтаназии предлагала проигнорировать крик организма, желавшего жить. «Почему бы не бросить все? – говорила она непропорционально спокойным, но естественным голосом. – Покончи со всем».
Хелен отказалась. В ее мыслях появилось крошечное любопытное личико Вальды, только что проснувшейся поутру. Она вспомнила, как Вальда вытаскивала маму из-под одеяла, заставляла спускаться и смотреть мультики, – Хелен садилась на диван, а Вальда ложилась ей на колени, – и даже услышала ее голосок: «Уже семь минут двадцать пятого?»
У Хелен было несколько секунд – чуть дольше, и она просто раскроет рот, и на этом все закончится. Она расправила пальцы и принялась работать ногами, ориентируясь на пузырьки, которые сама оставила при падении. Они блистали серебром в вечной черноте.
Всю силу воли Хелен бросила на то, чтобы легкие остались пустыми, – и вырвалась из холода. Ее лицо омыл темный воздух, казавшийся на тридцать градусов теплее воды.
Тело, больше не подчинявшееся разуму, тряслось, рот яростно хватал воздух, внутри черепа стоял адский переполох – голова горела детским, животным ужасом. Заглотив достаточно воздуха, который так требовали болевшие легкие, Хелен перевернулась на спину.
Промокнув, ее джинсы скинни и худи отяжелели, став гораздо неудобнее, чем хотелось бы сейчас, но полежать на спине некоторое время Хелен сможет. Дрейфуя в такой позе, она уговаривала себя успокоиться. «Не думай ни о чем, просто успокойся».
На краю сознания в воде ревел мотор лодки, а чей-то голос прокричал:
– Чтоб ты утонула, сука! – рулевой со свиным рылом.
Тонкие силуэты Ричи и Фила смотрели с кормы молча, словно не верили в то, что сейчас сотворили своими руками.
26
Стоит только Кэт броситься ко входной двери, и красные соседи тут же расколют ей череп или перережут горло. Именно этого они и ожидали, именно к этому готовились: что она завопит и побежит к парадному входу.
«Если я ломанусь к двери или окну, они сделают все, чтобы это больше не повторилось».
Они привяжут ее к кровати, и из обычного ее заключение превратится в одиночное с ограничением подвижности. О парадном входе речи не было.
Вечером четвертого дня Кэт несколько часов лелеяла слабую надежду, что исчезновения Мэтта Халла, Стива и Хелен привлекут внимание даже местной полиции, какую бы нехватку кадров, финансирования и усердия она не испытывала.
Также несколько утешала мысль, что Тони Уиллоуз с его «ведуньей» – возможно даже, это и есть Джессика Ашер, о которой говорилось в «Википедии», – взяли на себя слишком много. Если записать количество их жертв цифрами, оно не влезло бы в почтовый индекс [3] .
Между всеми жертвами существовали слабые связи, и, если Кэт упадет с прибрежной тропы спустя всего пару дней после своего бойфренда, последовав еще за двумя людьми, с которыми недавно взаимодействовала – Мэттом Халлом и Хелен Браун, настолько большое скопление случайных смертей и предполагаемых самоубийств окажется слишком подозрительным. Такой риск Тони и Джесс вряд ли себе позволят – поэтому сейчас мертвая Кэт представляла большую опасность, чем живая.
3
Если в России почтовый индекс шестизначный, в Англии и Великобритании он представляет собой комбинацию букв и цифр, где больше двух цифр рядом никогда не стоит (то есть Кэт «всего лишь» хочет сказать, что количество убитых перевалило в трехзначные числа, а не в семизначные). (Прим. перев.)
Им нужно было, чтобы она солгала родителям Стива и полиции, выведя их на ложный след; загадка состояла в том, как долго будет откладываться казнь. Интуиция Кэт говорила, что не очень.
Она находилась в заключении у двух фанатиков безумной и кровожадной идеи, но Платок была уже очень стара и, судя по платку, страдала серьезными проблемами со здоровьем. Кэт считала, что смогла бы с ней при необходимости расправиться. Против Бороды, с другой стороны, она никогда бы не выстояла – этот безмозглый силач, если и не смотрел на Кэт, всегда находился в нескольких шагах от парадной двери, никогда не мылся и на памяти Кэт никогда не ходил в туалет с закрытой дверью, если Кэт не спала. Его ей никогда не перебороть.
Открыть окно и закричать «Пожар!» она тоже не могла: эти двое заперли окна и конфисковали маленькие металлические ключики от них. Кэт в любом случае не успела бы это сделать, к тому же ее единственная соседка возрастом под девяносто была полуглухой. Сбежать она сможет, только если сначала расправится со своими врагами внутри дома, – от этой мысли у Кэт начинала кружиться голова.
Она перебирала в уме потенциальное оружие – без оружия тут было не обойтись, рук и ног ни за что не хватит. В пределах досягаемости оставались пинцет, фен, выпрямители для волос, хрустальная чаша с засушенными лепестками цветов… и тут она вспомнила про баллончик.