Похоже, мысль о грозивших Брайану неприятностях и не давала теперь ему покоя. Именно по этой причине он внезапно изменил маршрут лимузина, как только расстался с мисс Смаковски, высадив секретаршу у ее коттеджа в одном из фешенебельных кварталов на набережной.

– Давай к Фридмэн-тауэр, Чарли, – приказал Макдугал водителю. – И сразу заезжай в гараж – мы поднимемся в квартиру прямо оттуда. Что-то не хочется сегодня светиться на людях у парадного входа.

Первоначально Брайан собирался отвезти гостей в свое загородное поместье, но, получив новый приказ, водитель повернул лимузин обратно, к центру города, – туда, где скопление небоскребов было наиболее плотным. Бунтарь вновь приуныл. Он уже обрадовался тому, что они наконец-то покинули самый неуютный, по его мнению, район, и вот теперь наблюдал, как громады зданий опять движутся навстречу, постепенно заслоняя собой затянутый дымкой горизонт.

– Первое время поживете в моей городской квартире, – пояснил Макдугал. – Потом будет видно. Во Фридмэн-тауэр вам ничего не угрожает, но я все равно накажу охранникам, чтобы смотрели в оба. И не вздумайте покидать квартиру без моего ведома! Если полиция уже занялась вашими поисками, вам по улице и двух кварталов не пройти.

Фридмэн-тауэр оказался одним из множества небоскребов центра, верхушки коих терялись в белесой дымке. Бунтарь до последнего надеялся, что квартира Макдугала находится где угодно, только не в подобном здании – из всех городских построек небоскребы произвели на Первого наиболее отталкивающее впечатление. По злой иронии судьбы, все случилось с точностью до наоборот. Брайан проживал на самом верхнем этаже гигантской высотной башни, где-то за завесой непроглядного тумана.

Разочарованному Бунтарю пришлось утешиться тем, что ему и подруге не пришлось подниматься в высотные апартаменты по лестнице. Банкир и его гости пересекли скромный служебный вестибюль, куда они попали прямо из многоярусного гаража, и вошли в просторный лифт с зеркалами и обитыми бархатом скамеечками. Превентор недоумевал, почему богатый банкир Макдугал не может позволить себе купить квартиру в более удобном месте – где-нибудь на нижних этажах, добираться куда было бы и быстрее, и удобнее. Неужели Брайану нравится каждый раз, приходя домой, подниматься на верхотуру? А вдруг отключат электричество и лифты не будут работать, что тогда? Хорошая выдастся прогулка, ничего не скажешь.

Брайан отдал какое-то распоряжение консьержу в красной униформе, что услужливо подскочил к банкиру в вестибюле. Консьерж кивнул и быстрой походкой удалился, а Макдугал с компаньонами отправился на лифте наверх, нажав для этого одну из двух кнопок на миниатюрной панели управления. «Пентхауз» – такая непонятная надпись красовалась рядом с нажатой кнопкой. Что это обозначает, превенторам было пока невдомек.

От поездки на скоростном лифте у Бунтаря заложило уши, а когда в конце пути лифтовая кабина начала притормаживать, тело превентора словно утратило вес и чуть не взлетело над полом. Если бы не подкативший к горлу недавно съеденный завтрак, ощущение невесомости, безусловно, было бы приятным. На какую высоту завез их лифт, Первый еще не знал, но понял, что двигались они достаточно быстро. Из-за потери ориентации в пространстве у превентора возникло легкое головокружение, которое, впрочем, по прибытии на место сразу же прекратилось.

Лифт открылся, и компаньоны вышли в небольшой холл с мягкими диванами и цветами, рассаженными в специальных стенных нишах. На другом конце холла находились резные деревянные двери – массивные и на первый взгляд абсолютно непрошибаемые. Под потолком горела маленькая, но все же слишком роскошная для такого «проходного» помещения люстра.

– Дополнительные меры предосторожности, – пояснил Макдугал, обведя рукой холл. – Здесь, в цветах, у меня замаскированы миникамеры. У них свой, отдельный источник питания, и они экранированы от электромагнитных импульсов. Но главный секрет моих камер в другом: все они оборудованы специальными фильтрами для съемки биополя. Камеры начинают запись, только когда срабатывает датчик движения. И хоть все входные двери здесь находятся под защитой ультрапротектора, выломать их и проникнуть в квартиру при желании можно – это все же не военная база и не банковское хранилище. Ну а с камерами я буду хотя бы знать, что за недоброжелатель ко мне наведывался. И никакие маски на лицах их не спасут – сегодня полиция может легко опознать преступника по мерцанию его «нимба». Но я рассказываю вам это не потому, что решил похвастаться. Сейчас при помощи моих чудо-камер мы с вами выясним, что представляют из себя ваши биополя. Так что улыбнитесь, леди и джентльмены, – вас уже снимают…

Превенторы подозревали, что квартира их нового друга-банкира непременно должна быть просторной. Однако насколько она просторна в действительности, гости поняли, лишь переступив порог пентхауза Макдугала.

Первое, что здесь бросалось в глаза: все внешние стены были целиком сделаны из стекла, а роль внутренних играли тонкие декоративные перегородки из дерева – где-то сплошные, а где-то решетчатые. Высотное жилище Брайана походило на один большой зал, который хозяин хотел изначально поделить на множество комнат, но то ли от лени, то ли еще по какой причине так и не завершил эту работу.

Однако в отсутствии вкуса Брайана нельзя было упрекнуть. Обстановка выглядела вполне гармонично, и каждая ее деталь – мебель, ковры, картины – находилась на своем месте. Единственный недостаток: в квартире с прозрачными стенами и «незавершенными» перегородками сложно было отыскать укромный уголок. И вряд ли этот нюанс говорил об открытом характере хозяина. Скорее наоборот – косвенно указывал на его подозрительность. Макдугал явно стремился к тому, чтобы у него в доме гости всегда оставались на виду. Хотя по аккуратности и даже некоторой аскетичности убранства было очевидно, что вечеринки здесь проводятся редко. Видимо, Брайан предпочитал устраивать шумные приемы в своем загородном поместье, а пентхауз использовал, в основном, для спокойного отдыха или любовных свиданий.

Бунтарь не смог пересилить любопытство и первым же делом подошел к окну… После чего уставился в него широко раскрытыми глазами – настолько непривычной и жуткой оказалась разверзнувшаяся перед превентором бездна. Именно бездна, потому что из-за той самой белесой дымки, на которую теперь приходилось взирать сверху, нельзя было определить, где именно пролегает земная твердь.

Над этой бездонной пропастью тоже возвышался город – точнее, та его часть, что была невидима с земли. Обе эти части являлись единым целым, но различались они, как небо и земля. Что было самым верным определением: город и впрямь делился на земной и небесный. И если с первым Бунтарь заочно познакомился еще через Скрижаль, то о существовании второго он до сей поры не имел ни малейшего представления.