— Рана… глубокая, — как бы невзначай прошептала целительница. — Ваша регенерация не справляется. Её нанёс кто-то… кто-то очень сильный…

— Да. Спасибо, — пропыхтел колко я. — Хочешь верь, хочешь нет, но я это тоже заметил.

— Юный лорд, с вами точно всё в порядке? Мы можем…

— Успокойся! Всё и вправду в относительной норме, — с едкой усмешкой осведомился я, поднимая взор на Фанора. — Сам разве не видишь? Сегодня я просто цвету и пахну.

— В таком случае, может быть чаю, юный лорд? — с какой-то заботой полюбопытствовал Александр. — Думаю, вам стоит расслабиться.

— Тут спорить не стану. Идея здравая, — тихо рассмеялся я, слегка откидываясь на диван, пока Хира продолжала исцеление. — И будь добр, позови сюда наших гостей. Я хотел бы с ними побеседовать пока время располагает.

От услышанного дворецкий неожиданно замер и взглянул на Фанора, будто требовал помощи, а Фанор в свою очередь, посмотрел мне за спину прямиком на Хиру.

— Какие в наше время нерешительные мужики пошли, — фыркнула раздосадовано магиня Жизни. — Один хуже другого…

— Что стряслось? — напрягся невольно я, чуя подвох, а сердце Опустошителя учащенно забилось. — Что-то не так с моими гостями? Я же говорил, чтобы вы обращались с ними очень уважительно!

— Простите меня за прямоту, юный лорд, — набралась вдруг храбрости Хира, хотя в её голосе то и дело прослеживалась тревога. — Но ваши гости… пропали. И мы не знаем как именно они исчезли. Все трое будто растворились…

— ЧТО…

Ирззу распутницу мне в жены! Что за бардак тут творится?!

Вспыхнувший гнев заполонил всё сознание, и я уже намеревался разразиться отборной бранью, но Фанор прямо у меня на глазах вынул из накопительного кольца обычный белый конверт, что был скреплен ярко-алым сургучом и бережно передал его мне.

— Мы нашли это в комнате ваших гостей, юный лорд. Как понимаю, это предназначено вам.

Гнев тотчас испарился, и я с изумлением уставился на послание. Несколько долгих мгновений настороженный взор был направлен только на конверт, но в душе в это время росла невнятная настороженность и напряжение, а протест внезапно странно запульсировал. Не знаю почему, но руки не торопились распечатывать бумагу, а сам я находился словно в прострации.

«Почему не открываешь? — поинтересовалась Руна. — Бетал же твой друг и наставник. Хотя странно, что он появился и исчез так внезапно».

Я… я не знаю, красотка… Интуиция подсказывает, что всё не так-то уж и просто с его появлением… Я же не успел выслушать его до конца…

«Тогда открывай, — чуть мягче отметила Истра. — Вероятнее всего, объяснение внутри».

Я не хотел открывать послание, но под пристальными взорами служащих резиденции мои пальцы против воле начали медленно вскрывать конверт, а затем перед глазами заплясал острый почерк старика.

Привет, Оболтус!

Не знаю, как начать своё послание к тебе, но, наверное, необходимо начать с самого важного…

Я видел, как ты рос, Влад. Видел, как ты жил. Видел, как ты боролся день ото дня с самим собой и со своим наследием. Я наблюдал за всем и не понимал до конца, чем помочь. За свою жизнь я повидал многих бойцов, парень. Очень многих. И могу с уверенностью сказать, что знаю лишь одного воина, который был столь же самоотвержен и храбр, Влад. Точно так же, как и ты. Я люблю и уважаю тебя, Влад, как собственного сына, хотя своих детей так и не успел заиметь… На данной ноте я вынужден просить прощения у тебя. Пока меня не было рядом я боялся, что ты изменился в худшую сторону. Я опасался, что ты стал другим. Но теперь я вижу, что заблуждался на твой счёт. Прости дряхлого старика за такие крамольные мысли. Прости, если сможешь… Выслушав твою историю до конца, я осознал, что более не нужен тебе. Моё присутствие станет только отягощать твой дальнейший и нелегкий путь.

За свои недавние прегрешения я попросил прощения, а теперь прости за прошлые. Я солгал тебе, Влад. Я лгал тебе всю твою осознанную жизнь. Думаю, ты уже понял, что твоё наследие совсем непростое. Ты отличаешься от других. Боюсь, что ты единственный в своём роде. Я знаю, что после следующих слов ты станешь меня ненавидеть и презирать. Посчитаешь трусом и законченным негодяем. В принципе, именно так оно и есть… Я трус и негодяй. Трус и негодяй, который более не в силах лгать, находясь рядом со своим названным сыном.

Тайна твоего рождения — это не мой секрет и не мне о нём рассказывать. Да и у меня бы язык не повернулся поведать о подобном. Особенно после того, как я услышал твои сокровенные мысли насчёт родных. Надеюсь, при следующей нашей встрече ты узнаешь истинную правду.

Прости меня, парень… Прости, если сможешь. И прости за то, что будет.

Твой всё еще друг и опекун — Бетал.

В гостиной хоть и царила гробовая тишина, но могу поклясться, что прямо сейчас я слышал, как струилась кровь по жилам у Хиры, Александра и Фанора, а шум собственного сердцебиения превысил все мыслимые и немыслимые рамки.