— И вновь не сочтите за грубость, дамы, но боюсь теперь это не вашего ума дело. В таком вопросе вы ничем не сможете мне помочь. А если не можете помочь, то и смысла обсуждать данную тему я не вижу.

— Ты не понимаешь, Ранкар, — задумчивым тоном заговорила Кайса. — На Великой Сотне ты теперь играешь не на два фронта, а сразу на три.

— На три?

— Именно так, на три, — кивнула феникс, а после начала загибать пальчики на правой руке. — Ты мой претендент. Претендент змеюки. И претендент… Видара.

— Причем тут он? — напрягся тотчас я.

— На Великой Сотне и до её окончания ты наш и только наш, но как только она закончится, ты практически мгновенно станешь служить богу Мести, — подалась в объяснения Сиана. — Если я верно мыслю, то Ингмар объявит тебя одним из самых молодых служителей Видара себе на замену. И все лавры, что ты заработаешь на Великой Сотне, сразу же отойдут им. Тебе не дадут и шанса.

— К чему вы ведете?

Обе девицы быстро переглянулись, а затем Кайса протяжно выдохнула.

— Если ты многого достигнешь на Великой Сотне и перейдешь сразу же на сторону Северного пантеона, то Аххеский пантеон в глазах общественности станет настоящим посмешищем. Думаешь, кто-то позволит такому случится? Теперь ты осознаешь масштаб проблемы?

Мириада сраных бед! Это какое-то безумие. Насколько же простираются интриги и загадки ублюдков, что меня окружают?!

— Мне захотят помешать, — тихо рассмеялся я, догадываясь об истинной подоплёке. — Причем помешать свои же. Практически все захотят избавиться от меня как можно раньше или же выставить неумехой, чтобы перестраховаться перед угрозой с Севера, не так ли? Никто не захочет усиливать своего конкурента на таком событии!

«Оглохните Древние! — взбешено прошипела Истра. — Вспомни, что сказала Фрея! Либо четвертьфинал, либо полуфинал. Неужели она добивается сильнее прославить Северный пантеон? Ранее у тебя имелся шанс просто наплевать на всё и сдаться в самом начале Великой Сотни, но теперь такого варианта попросту нет. Отныне ты меж двух огней, Ранкар. Между Севером и Аххесом. Аххес захочет помешать тебе, чтобы не показаться слабым перед давним врагом, а Север заставляет сражаться из-за Фьётры и титула будущего служителя».

Ай да Фрея! Ай да Арес! Ай да сукины дети!

— Вы знаете, кто захочет мне помешать? — осведомился я.

— Многие, Ранкар, — выдохнула угрюмо феникс. — Очень многие, а если говорить точнее, то… все. Начиная от самих отмеченных и заканчивая другими претендентами. Все, кого ты встретишь на своём пути захотят тебе воспрепятствовать. Причем по разным причинам.

От осознания будущих масштабов мне захотели рассмеяться. Рассмеяться громко и во всё горло, но я сдержался. Правда, лишь чудом.

— Не знаю, чего добивается эта курица, — депрессивно изрекла Кайса, искоса взглянув на фыркнувшую Сиану. — Но я поставила на тебя всё, что имею. Свою веру, свою репутацию, своё будущее и даже свою жизнь.

— Можно сказать, что я поставила не меньше твоего, змеюка, — кисло отозвалась феникс.

— А я ведь вас предупреждал, — сквозь нарастающий смех произнес я, медленно откидываясь на спинку кресла. — Не стоило со мной связываться.

А ведь это даже не вся истина обо мне, а всего-навсего приходящие проблемы.

На лицах голубокровных отобразился весьма смешанный спектр различных эмоций, но какие-либо претензии они выказать не успели, потому как тихо завибрировал артефакт-модем на моём запястье и образовав вокруг себя полог тишины, передо мной весьма живо сформировалась миниатюрная проекция Илая. Вот только я даже не успел поприветствовать друга, как тот начал действовать.

— Ранкар, Диана в панике, — выпалил с порога Аванон, с заметно хмурым лицом, а я невольно напрягся от услышанного, предчувствуя новые проблемы. — Та девчонка. Рейна. Она пропала…

Глава 23

Вера в противоречия…

Аронтир. Внутренние земли.

Верхний город. Золотой квартал.

Резиденция имени Ранкара Хаззака-Ксанта.

Апартаменты главы резиденции.

— Та девчонка. Рейна. Она пропала…

В последние дни я и без того находился в полнейшем раздрае и прозвучавшие слова оказались тем самым катализатором в химии, который окрашивает индикаторную бумагу в самые различные цвета. Вот только сейчас окрасилась в едкий алый цвет не бумага, а моя душа.