…В отличие от Хатори Санада, который, наоборот, очень забеспокоился, Кауфман известил нас, что арбитр долго третировал его, вынуждая заниматься настройкой маршальской поисковой системы. Всему виной были шестеро дезертиров, чей уход по-английски здорово взбесил арбитра и Ахиллеса. Вместо того чтобы восстанавливать стратегически важную магистраль инскона, Наум Исаакович налаживал работу спутников слежения, которые Хатори изначально планировал восстанавливать уже в Женеве. Беглый капитан Гроулер и кучка беспомощных маршалов – это одно, а семь вооруженных и вышедших из повиновения реалеров – уже серьезная проблема. Санада как никто другой знал характер своих бывших подопечных, памятуя, что те имеют привычку быстро находить между собой общий язык и собираться в команды.

Предчувствия арбитра не обманули. Довольно скоро он обнаружил, что дезертиры не разбежались кто куда, а обосновались неподалеку вместе с опальным капитаном и дюжиной маршалов. Дядя Наум спешно уведомил нас, что ему не удалось повлиять на происходящее и теперь Законотворец обрел способность отслеживать любое наше перемещение.

Ситуация усугублялась с каждым часом. Вскоре Хатори снова отправил Кауфмана на восстановление инскона, а борьбой с реалерско-маршальской коалицией решил заняться лично. Чересчур расплодившиеся враги вынуждали Законотворца постигать секреты своего ремесла ускоренными темпами…

Надо признать, учился Хатори быстро. Уже через полдня после предупреждения Кауфмана персон-маркеры всех членов нашей группы были отслежены. Мы определили это по тому, что каждый из нас утратил доступ в Открытую зону.

Это был серьезный удар, на корню уничтожавший все наши тактические сценарии. Дело принимало нежелательный оборот. Мы потеряли единственное преимущество и фактически стали слепы. Источник информации иссяк, а всевидящие спутники взяли нашу группу под постоянный прицел. И ладно бы только это – нас даже перестали обслуживать продуктовые автосэйлеры, тем самым невольно вынуждая вернуться к недостойной маршалов практике налета на продуктовые базы.

Впору было начинать рвать на себе волосы. Виртоклон дяди Наума, на помощь которого я возлагал все надежды, исчез для нас навсегда. Без него мы словно осиротели, а сирот, как известно, при желании может обидеть любой.

Не требовалось обладать стратегическим мышлением, чтобы догадаться: вражескую атаку следует ожидать в самое ближайшее время. Причина, по которой Ахиллес медлил, быть одна – ему просто не хотелось терять бойцов, поскольку он и без того лишился на днях шестерых.

Впрочем, я забыл об одной немаловажной детали: для такой грязной работенки, как уничтожение маршалов, в банде Блондина было полно лишних рук – тех самых, которые уже однажды обагрились маршальской кровью.

– С какого направления? – уточнил я у Даниэля, первым обнаружившего надвигающуюся угрозу.

– Отовсюду! – возбужденно ответил Фишер. – Не знаю, как внизу или наверху, но на этом ярусе нам уже из здания не скрыться.

– Далеко они?

– Через пару минут заблокируют выходы.

Я достал кауфмановский бинокль и приблизился к окну. Чудом выжившего при резне маршалов в Пирамиде Фишера трясло от страха, однако он не преувеличивал: расталкивая прохожих, в нашем направлении двигались человек тридцать фиаскеров. Вел их крупный детина в реалерских доспехах, на которых я без труда рассмотрел герб своей команды. У детины – явно главаря этой своры, – а также у большинства его подручных имелось оружие. В основном стифферы, но кое у кого в руках были стволы и помощнее.

Я в два прыжка пересек зал и выглянул в окно на противоположной стене. Вторая замеченная Даниэлем группа фиаскеров находилась от нас чуть дальше первой, но действовали они явно скоординированно. Я был убежден, что такие же ударные группы выдвигались сейчас и к остальным выходам из здания, в котором мы обосновались. Я пока не знал, участвуют ли в блокировании «Всадники», а потому сильно забеспокоился.

Пока я анализировал ситуацию, в зал по тревоге сбежались все мои соратники. Я недовольно посмотрел на Каролину, которая со дня зачисления в наши ряды шестерки беглых реалеров стала носить подаренный мной «форсбоди», почти не снимая. Вот и сейчас девушка, уже достаточно освоившая премудрости интерактивных доспехов, старалась ничем не отличаться от остальных членов моей новой команды. Мне уже надоело просить ее пожалеть отца и прекратить изображать из себя Черную Гарпию, хотя винить в этом следовало прежде всего себя и свое желание произвести на нее впечатление тогда, в арсенале. Кэрри пошла на принцип и заявила, что не снимет доспехи ни под каким предлогом и «в обоз» не отправится. Я махнул рукой – мне и без того хватало проблем, чтобы еще пререкаться с этой упрямицей. Черная Гарпия сочла это за собственную победу и теперь ходила, задрав передо мной нос. Она даже умудрилась выменять у Висельника свой трофейный пулемет, который, говоря по правде, я ей и не дарил, на более легкий «кальтенвальтер», считавшийся Висельником «недостаточно крутым».

– Пожаловали, уроды! – процедила сквозь зубы Голодная Панда, тоже выглядывая в окно. – Похоже, всех наемников согнали. Представляю, что им пообещали за эту работу.

– Умно придумано, – присоединился к ней Крюк. – Грязные фиаскеры уничтожают последних маршалов! Какая ужасная трагедия! Законотворец публично выражает соболезнования родным и близким погибших… Ну что, капитан, стреляем без предупреждения или сначала устроим переговоры?

Сегодня на доспехах Крюка и его товарищей красовались маршальские гербы, однако реалеры все равно отказывались обращаться ко мне и друг к другу «маршал». Что поделаешь – привычка.

– К черту переговоры! Уходим на нулевой ярус, – приказал я. – Отсюда стрелять нельзя – слишком много народу внизу. Фиаскеры знают, за чьими спинами прятаться…

Лифты уже работали, но мы не рискнули ими пользоваться. Для Хатори, который сегодня отслеживал каждый наш шаг, заблокировать нас в лифте было проще простого. Пришлось бежать по лестнице. Я, Каролина и реалеры обогнали нерасторопную группу маршалов, дабы проверить, не поджидает ли нас возле служебного выхода засада. Но нет – кроме суетливо носившихся по нулевому ярусу модулей, там пока было спокойно.