– Прекратите издеваться над троглодитом, дядя Наум, все равно ведь не угадаю, – огрызнулся я, но предположение все-таки выдвинул: – Это похоже на древнее устройство, через которое когда-то от централизованного источника подводилось электричество. Чертовски неудобная система энергоснабжения; неудивительно, что со временем ее сменили автономные генераторы. Понятия не имею, откуда на стадиуме взялся этот порт, и тем более не скажу, для чего он нужен. Но вы, следует понимать, уже раскрыли его загадку?

– А вот сейчас и выясним, – разминая пальцы, ответил Кауфман, после чего отобрал у Каролины микролайтер, склонился над разверзнутым пультом и, подсвечивая себе, принялся осматривать нутро терминала.

– Есть! – воскликнул он через минуту, но тут же спохватился, испуганно зажал рот ладонью и уже громким шепотом повторил: – Есть, молодой человек! Самая настоящая оптоволоконная нить. Жуткий архаизм, как и ваш топор, однако подобно ему также имеет целый ряд преимуществ. В нашем случае это выделенный и защищенный канал связи, а не источник энергоснабжения, как вы ошибочно предположили. Не морщите лоб, сейчас объясню, зачем он здесь. Вас пускали в арсенал после сканирования голоса. Но арсенал, как и остальные помещения, нуждается в уборке. Скажите, вы видели когда-нибудь на стадиуме людей с метлами и швабрами?

– С чем, простите?

– Забудьте, это неважно. Арсеналы вычищал от грязи обычный клинер-модуль. То есть, конечно, не совсем обычный: от собратьев он отличался тем, что имел доступ к святая святых «Сибири» – комнатам с оружием. Оснащать его голосовым имитатором для открытия арсенала через обычный сканер нельзя – слишком небезопасно. Проникновение клинер-модуля в арсенал осуществляется по другой схеме. Модуль получал доступ в него, еще не покидая служебной шахты, вот через этот порт. Клинер посылает по оптоволокну опознавательный код при помощи простого света. Эта примитивная схема совершенно не требует задействовать в открытии замка резервы «Серебряных Врат». Однако уровень защиты здесь такой же высокий, как и у войс-блокиратора.

– И если сейчас сюда приползет клинер-модуль, засунет свой микролайтер, или что там у него, в эту дыру, арсенал распахнет пред нами двери? – подытожил я рассказ Наума Исааковича. – Отлично! Но где искать этот мертвый кусок железа? Не спрашиваю, как его оживить, – вам провернуть такой фокус проще, чем мне спину почесать.

– В пяти минутах ходьбы отсюда мы наткнулись на стоянку модулей, – объяснил дядя Наум. – Наш маленький уборщик обязан быть где-то среди них. Я поручаю вам доставить его сюда, молодой человек.

– Но там их десятка три, не меньше! Как определить, какой именно вам нужен?

– Катите тот, у которого на корпусе обнаружится дополнительное устройство. Выглядит оно примерно как… Посмотрите внимательно на порт доступа и ищите что-то адекватное по форме. А я пока подготовлю инструменты и генератор…

Наум Исаакович снова доказал, что он является уникальной личностью, ценность которой было трудно переоценить. Имея на руках минимум инструментов и бытовой генератор, дядя Наум за какие-то полтора часа вскрыл ринголиевый бункер, рассчитанный на прямое попадание ядерной ракеты. Поэтому я мог смело утверждать, что наша группа имеет при себе настоящее оружие стратегического назначения, пусть на вид и не очень грозное… да и вообще не походившее на оружие. Перед разрушительным потенциалом, что наряду с созидательной энергией хранился в голове Кауфмана, мощь ядерной боеголовки выглядела жалко.

Я довольно быстро отыскал необходимый модуль, благо от остальных он отличался не только дополнительными устройствами, но и цветом. Когда я доставил находку, Наум Исаакович приказал перевернуть ее вверх колесами, после чего безжалостно вскрыл модулю брюхо и вытащил оттуда маленькую – чуть больше обычного инфоресивера – деталь. Изучив ее при помощи лупы, дядя Наум удовлетворенно хмыкнул, пристроил деталь к порту терминала, пробормотал с презрением «жутко примитивная технология», а затем отправил меня к арсеналу, дабы я рапортовал ему о результатах эксперимента.

Поначалу ничего интересного не происходило. Я простоял перед ринголиевыми дверями четверть часа, словно Аладдин, ожидающий, пока Сезам допустит его к сокровищнице. Видимо, Сезам пребывал не в духе и оттого упорствовал. Затем из люка высунулось очаровательное личико принцессы Каролины, которая осведомилась, чем Аладдин порадует нашего всемогущего джинна с отверткой. Аладдин молча развел руками: радовать волшебника было нечем. Принцесса вполголоса выругалась и опять скрылась с глаз.

Время шло, Сезам продолжал упорствовать. Принцесса являла свой лик еще четырежды. В последний раз она обнадежила меня известием, что все в порядке, просто папа по рассеянности забыл сохранить на световом пульсаторе нужные настройки и их пришлось восстанавливать по памяти. Мне оставалось лишь порадоваться тому, что рассеянность дяди Наума не влияла на его логическое мышление.

Наше упорство было вознаграждено. Хорошо знакомый мне звук отпираемого арсенала – низкий тяжелый гул, от которого дрожал пол, а на душе возникало чувство легкой тревоги, – донесся до моих ушей, а вслед за этим я наконец-то узрел долгожданный результат. Повинуясь воле доброго волшебника Кауфмана, арсенальный зев распахнулся передо мной, будто, клыки оскалив, составленное в пирамиды оружие. Лайтеры в хранилище не горели, и там царила темнота, густая, как крепкий кофе. Приоткрывшаяся на ширину клинер-модуля дверь превратила темноту в полумрак, вполне достаточный, чтобы я мог свободно в нем ориентироваться. Показавшаяся из люка Кэрри и без моего доклада догадалась, что ее отец сотворил-таки чудо, улыбнулась и побежала радовать Наума Исааковича хорошими новостями.