— За Джованни не беспокойся. Он прирождённый актёр. Это всё.

— Понял, Прохор Игнатич. Я тоже вам собирался звонить. Это насчёт Крылова. Он хочет лично встретиться с вами. Говорит, что предпочитает обсуждать серьёзные предложения лицом к лицу.

— Прекрасно, пусть приезжает в Угрюм или в Посад, я с ним пообщаюсь.

— Вот тут и вся закавыка, — Коршунов помедлил, затем продолжил. — Он приглашает к себе, в своё имение под Тулой. Говорит, что на это есть серьёзные обстоятельства. Но я не исключаю, что это его обычное упрямство. Недоверчивый он. Одно слово — бирюк.

— Вот как?..

Следующим утром я стоял перед воротами поместья Крыловых в пригороде Тулы.

По всем правилам этикета, это Григорий Мартынович должен был явиться ко мне — я маркграф, глава острога, а он безработный бывший чиновник. Однако я давно усвоил: исключительные люди требуют исключительного подхода.

Разница между ними и обычными специалистами примерно такая же, как между полезной, но распостранённой рудой и драгоценными камнями. Они могут стать подлинным бриллиантом в короне.

Осталось выяснить, действительно ли он настолько ценен, или это подделка.

Родион описывал Крылова как человека, который предпочёл потерять всё, но остаться честным. Таких единицы. И если для того, чтобы заполучить настоящего профессионала, мне нужно проехать полдня до Тулы — что ж, моя гордость от этого не пострадает. В конце концов, я в прошлой жизни лично ездил уговаривать лучшего кузнеца империи переехать в столицу и создавать оружие для своей гвардии. И не пожалел.

Родовое имение выглядело потрёпанным — облупившаяся краска на заборе, заросший сорняками двор, но сам дом поддерживался в порядке. Видно было, что хозяин делает всё возможное при ограниченных средствах.

Дверь открыл сам Григорий Мартынович — высокий худощавый мужчина лет пятидесяти. Чёрные с проседью волосы, проницательные серые глаза и аккуратно подстриженные, чуть загибающимися вверх усы. Одет он был просто, но опрятно — в поношенный, но чистый сюртук.

— Маркграф Платонов, — кивнул он, окидывая меня оценивающим взглядом. — Не думал, что вы всё-таки приедете. Проходите.

Никаких любезностей, никакой подобострастности. Хороший знак. Человек, который потерял всё из-за принципов, вряд ли начнёт лебезить перед первым встречным аристократом. Это обнадёживает.

Кабинет Крылова оказался аскетичным — старый письменный стол, пара кресел, полки с книгами по криминалистике и праву. На стене — выцветшая грамота за службу и портрет молодой женщины в траурной рамке.

— Чаю не предложу, — сухо сказал Крылов, усаживаясь напротив. — Прислуги нет, а время тратить не вижу смысла. Вы думаю, не чаи гонять приехали, а по делу. Коршунов передал ваше предложение. Семьдесят рублей, служебный дом, полная свобода действий. Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Но вы согласились на встречу, — с интересом заметил я.

— Любопытство, — пожал плечами Крылов. — Хотел посмотреть на маркграфа, который доверяет подбор кадров Родиону Коршунову. Интересная у вас компания. Бывший разведчик, ныне серый кардинал. Человек, который создаёт сети из теней и беспризорников.

— Вы хорошо осведомлены на его счёт.

— Я может и уволен, но связи остались, — он пожал плечами. — Разумеется, перед встречей я собрал информацию и о вас и о Коршунове. Знаете, что меня удивило? Когда-то он работал на Уваровых, был уволен с позором, а потом поступил на службу к вам. Вскоре все старшие мужчины семьи погибли при загадочных обстоятельствах. Совпадение?

Вот оно. Прямой вопрос-провокация. Проверяет, буду ли врать. Что ж, посмотрим, как он отреагирует на правду.

Я посмотрел ему прямо в глаза:

— Никакого совпадения. Я убил их. Лично. Получив на это карт-бланш от князя Оболенского.

Крылов даже бровью не повёл, продолжая внимательно меня изучать.

— Вот так просто признаётесь?

— А смысл врать человеку, которому собираюсь доверить правопорядок в своём остроге? — я откинулся в кресле. — Хотите подробности? Пожалуйста. Афанасий и Никон Уваровы организовали схему массовых убийств беженцев. Их наследники были в курсе и одобряли подобную мерзость. Десятки людей, искавших защиты у стен Сергиева Посада, были обмануты, ограблены и расстреляны. Трупы сбрасывали в карьер перед Гоном, чтобы Бездушные подчистили следы.

— И князь поручил вам их казнить?

— Князь Матвей Филатович узнал о масштабах преступлений только когда я раскрыл всю эту схему. Коррупция проникла глубоко — даже в его правительстве сидел человек Уваровых. Князь понимал: официальное расследование займёт месяцы, свидетели исчезнут, судьи будут подкуплены. А Гон на носу, и сотни новых беженцев каждый день. Поэтому да — он дал понять, что не станет возражать, если проблема решится быстро и окончательно.

— Значит, вы согласились стать палачом, — продолжал нагнетать Крылов.