— Santa Madonna! — воскликнул Альбинони, листая сертификаты качества. — Это же настоящие документы из Милана! Как вы это сделали?

— У моих людей длинные руки, — я усмехнулся.

Документы, конечно, были фальшивыми, но они могли выдержать весьма дотошную проверку, и копать пришлось бы невероятно глубоко, прежде чем вскрылся бы обман.

В комнату вошёл невысокий мужчина с чемоданчиком — присланный Родионом гримёр. Этот человек уже принёс магическую клятву о конфиденциальности. Мельчайшие детали могли нас погубить, а потому везде требовалась перестраховка. Он окинул итальянца профессиональным взглядом и покачал головой:

— Бородка и усы — долой. Слишком запоминающиеся.

— Что?! — Джованни схватился за свою холёную бородку. — Это же моя гордость! Я растил её десять лет! В Венеции дамы млели от моих усов! Они так нравятся Варваре!..

— В Москве дамы будут млеть от ваших денег, — сухо заметил гримёр, раскладывая инструменты. — Садитесь.

Следующие полчаса итальянец причитал на трёх языках, пока его лишали растительности на лице. Я наблюдал за преображением с интересом — без бороды Альбинони выглядел моложе и действительно менее приметно.

— Теперь одежда, — я кивнул на принесённые костюмы. — Выбирайте любой.

Доктор примерил тёмно-синий костюм из тончайшей шерсти, и я одобрительно кивнул. Дорого, но без кричащей роскоши. К костюму добавились золотые запонки с сапфирами, массивный перстень с печатью и швейцарские часы, которые стоили как небольшое поместье.

— Bene, bene, — Джованни крутился перед зеркалом. — Я выгляжу как настоящий… как вы говорите… магнат!

— Теперь легенда, — я сел напротив него. — Слушайте внимательно. Ваша компания называется «Альпийские металлы». Головной офис в Вадуце, представительства в Милане и Цюрихе. Это важно, потому что единственная жила Сумеречной стали в Европе находится в Альпах.

Альбинони достал блокнот и начал записывать. Я продолжил:

— Жилой владеет княжество Лихтенштейна, и их офисы действительно имеются в тех городах. Проверить информацию о поставках практически невозможно — они не пускают чужаков. Это наше преимущество.

— Si, si, род Вавилонских является весьма закрытым. А если спросят технические детали? — забеспокоился итальянец.

— Для этого Василиса два дня обучала вас тонкостям металлургии Сумеречной стали. Вы же не забыли про температуру плавления и особенности легирования?

— Тысяча девятьсот градусов для первичной плавки, специальные флюсы на основе… — начал было Джованни.

— Достаточно, — я поднял руку. — Коршунов предоставил актуальные цены на металлы в Европе. Изучили?

Доктор кивнул, на этот раз без театральности. Я оценил, как быстро он переключался в рабочий режим.

— С собой повезёте пять слитков Сумеречной стали. На каждом — клеймо того самого княжества.

Лично их наносил.

Мы перешли к репетиции. Я играл роль заинтересованного покупателя, задавая каверзные вопросы. Джованни поначалу нервничал, путался в деталях, но постепенно вошёл в роль. Его природная театральность здесь оказалась кстати.

— Почему именно сейчас вы решили выйти на русский рынок? — спросил я.

— О, синьор! — Альбинони развёл руками. — Европа сейчас… как бы сказать… неспокойна. Слишком много политики! А Содружество — стабильный рынок, хорошие цены. Мы думаем о будущем!

— Неплохо. Но не переигрывайте с жестами. Помните — вы солидный бизнесмен, а не оперный тенор.

Итальянец слегка обиделся, но кивнул. Мы прогнали ещё десяток сценариев, пока я не остался доволен.

— Последнее и самое важное, — я встал и подошёл к окну. — Вам нужно быть видным, но не слишком запоминающимся. Пусть все знают, что приехал богатый итальянец с Сумеречной сталью. Но чтобы потом никто не смог точно описать вашу внешность.

— Как это сделать? — растерялся Джованни.

— Говорите много, но ни о чём конкретном. Будьте щедры на комплименты, но не флиртуйте. Обещайте подумать, но не давайте твёрдых обязательств. И главное — через день вы исчезнете. Срочный вызов в Европу, семейные обстоятельства, что угодно.

На следующее утро мы выехали из Угрюма. Я взял один из новеньких Муромцев и направился в Москву через Покров. Джованни с сопровождением — тремя «телохранителями» в дорогих костюмах — поехал другой дорогой, свернув после Покрова на юг. Телохранители были людьми Коршунова, профессионалами своего дела.

С итальянцем также ехала «переводчица» — миловидная девушка, которая действительно знала итальянский и должна была говорить на русском, создавая впечатление, что Боскетти плохо владеет языком. Хотя Джованни прекрасно говорил по-русски, эта уловка давала ему время на обдумывание ответов.

Перед отъездом я в последний раз проверил содержимое «дипломата» итальянца. Слитки Сумеречной стали отливали характерным синеватым блеском, клейма выглядели аутентично. Документы лежали в идеальном порядке.