— В Сезон Северного Ветра я чую их, — сказала Кидж-Кайя. — Чую, как другие чуют перемену погоды.

— Вот бы мне так, господи! — с неожиданным жа-ром воскликнул Бено. — Этому можно научиться?

Кидж-Кайя бледно улыбнулась.

— С этим нужно родиться. Что, Ловцом хочешь стать?

— Еще бы не хотеть!

— Но этот… сосед ее, — спросил Алькад. — Он-то что тогда? Или привиделось ему?

— Видать, зуб у него на бабу, — рассеянно сказала Кидж-Кайя. — Ничего, теперь десять раз перекрестит-ся, если что опять покажется…

Еще бы. Джер вспомнил, как она посмотрела, повернулась и вышла, оставив за спиной оцепенев-шую от ужаса женщину; как суматошно вцепился в куртку Ловца сосед-наводчик… И как легко вывер-нувшись, одним плавным, мягким движением Кидж-Кайя отбросила его к стене, скрутила на тощей шее воротник, превращая его в петлю-удавку, и проши-пела в задыхающееся лицо:

— Ты… стервь… если еще раз посмеешь обма-нуть Ловца… я все-таки приду — но за тобой, подонок. За тобой.

— И когда же он явится?

— Думаю, к рассвету.

Алькад даже зашипел:

— Так какого же дьявола мы залегли здесь с по-луночи?

Кидж-Кайя даже не взглянула на него. Бено шутливо толкнул приятеля в бок.

— Служба у тебя такая!

— Вы двое спуститесь вон к тому гроту. Может, он сегодня и не явится. Хотя ночь… — она посмотрела на небо, — …ночь подходящая.

— Для оборотней она, может, и подходящая, — ворчал Алькад, нащупывая спуск ногами. — А нам как бы шею не свернуть.

— Не наследите там, на песке, — сказала вслед Кидж-Кайя.

— Думаешь, он их увидит, в такой-то темноте? — спросил оставшийся с ней Джер.

— Не увидит, так учует.

Она вновь посмотрела наверх. Ветер ненадолго оголил кусок неба, и в ее глазах отразились звезды — они мерцали — и казалось, Кидж-Кайя плакала.

— Разбудишь через час. Следи за приливом.

Она свернулась клубком, накрылась плащом и через мгновение уже спала, дыша тихо и ровно — точно в своей постели, а не на камнях утеса, лишь кое-где покрытых тонким слоем мха. Джер сел по-удобнее, стараясь не касаться даже края ее плаща. Прислонился затылком к камню, сквозь полузакры-тые веки глядя на подступающий к утесу прилив. За-снуть он не боялся — во всяком случае, не ночью — на то он и был… пограничником.

Кидж-Кайя проснулась сама. Звезд давно не было. Налетавший порывами ветер щедро раздавал мокрые пощечины. Опять зарядил дождь-не дождь — так, морось, мокрое недоразумение. Чертыхнувшись, мастер так резко перегнулась через край утеса, что Джер еле удержался, чтоб не ухватить ее за ремень. Повисев в таком рискованном положении с минуту и, видно, углядев, что ей надо, Кидж-Кайя вновь за-ползла обратно.

Ветер усиливался. Скала, отдавшая накоплен-ное дневное тепло, начала высасывать его из чело-веческих тел, и двое, кутаясь в плащи, невольно жа-лись друг к другу.

— Можешь вздремнуть, — сказала Кидж-Кайя.

— Нет, — кратко отозвался Джер, и они умолкли, не столько опасаясь спугнуть оборотня, сколько не желая говорить друг с другом.

Светало. Стихал дождь. Кидж-Кайя длинно зев-нула, потянулась и поменяла положение. Ее обтяну-тые штанами крепкие ягодицы прижались к его паху. Почувствовав мгновенный отклик его тела, она огля-нулась, выгнулась, как кошка, и провокационно по-терлась — уже намеренно, усмехаясь ему в лицо. Джер отвел взгляд, ненавидя в этот момент ее и се-бя.

Вдруг Кидж-Кайя замерла — и разом обмякла, растеклась, распласталась на камнях, точно камба-ла на морском дне — разве что окраску не сменила. Он перевернулся вслед за ней на живот, вглядыва-ясь в оголившийся после отлива берег.

Даже он увидел не сразу. Камень — огромный, черный, глянцевый, — шевельнулся, выдвигаясь из обегавшей его волны. Зверь — тюлень? — двигался неторопливо, грациозно и плавно, как и подобает морскому существу. Вот он замер, высоко подняв красивую гладкую голову (замерли и люди, боясь, что при малейшем признаке опасности он уйдет в море). Началось превращение. Джер зачарованно смотрел, как гибкое тело словно скручивается в спи-раль, являя миру вместо атласной черной шкуры не-что белое и гладкое… Он даже не заметил, как ис-чезла Кидж-Кайя, — очнулся, лишь когда увидел мет-нувшиеся по берегу тени.

— Сеть!

Сеть наброшена — остатки прекрасного морского существа еще могли порвать ее и вырваться на сво-боду — но со второй, заговоренной, не справилось ни оно, ни слабое после превращения человеческое тело. Отступившие солдаты наблюдали, как Кидж-Кайя, наклонившись, рассматривает пленника. Ло-вец выпрямилась. В голосе ее не было триумфа, ко-гда она сказала:

— Какой сюрприз! Господин аптекарь!

Алькад глазел на гайтан, выбившийся из-за глу-хого воротника куртки Ловца: прочные серебряные звенья с впаянными через равные промежутки чер-ными камнями. Спросил с почтением: